Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
Подхалюзин . Малость должен-с. Сахару для дому брали пудов, никак, тридцать, не то сорок.
Большов . Плохо дело, Лазарь. Ну, да мне-то он сполна отдаст по-приятельски.
Подхалюзин . Сумнительно-с.
Большов . Сочтемся как-нибудь. (Читает.) "Московский первой гильдии купец Антип Сысоев Енотов объявлен несостоятельным должником". За этим ничего нет?
Подхалюзин . За масло постное-с, об Великом посту брали бочонка с три-с.
Большов . Вот сухоядцы-то, постники! И Богу-то угодить на чужой счет норовят. Ты, брат, степенству-то этому не верь! Этот народ одной рукой крестится, а другой в чужую пазуху лезет! Вот и третий: "Московский второй гильдии купец Ефрем Лукин Полуаршинников объявлен несостоятельным должником". Ну, а этот как?
Подхалюзин . Вексель есть-с!
Большов . Протестован?
Подхалюзин . Протестован-с. Сам-то скрывается-с.
Большов . Ну! И четвертый тут, Самопалов. Да что они, сговорились, что ли?
Подхалюзин . Уж такой расподлеющий народ-с.
Большов (ворочая листы) . Да тут их не перечитаешь до завтрашнего числа. Возьми прочь!
Подхалюзин (берет газету) . Газету-то только пакостят. На все купечество мораль эдакая.
Молчание.
Рисположенский . Прощайте, Самсон Силыч, я теперь домой побегу: делишки есть кой-какие.
Большов . Да ты бы посидел немножко.
Рисположенский . Нет, ей-богу, Самсон Силыч, не время. Я уж к вам завтра пораньше зайду.
Большов . Ну, как знаешь!
Рисположенский . Прощайте!.. Прощайте, Лазарь Елизарыч! (Уходит.)
Явление двенадцатое
Большов и Подхалюзин.
Большов . Вот ты и знай, Лазарь, какова торговля-то! Ты думаешь что! Так вот даром и бери деньги. Как не деньги, скажет – видал, как лягушки прыгают. На-ко, говорит, вексель. А по векселю-то с иных что возьмешь! Boт у меня есть завалящих тысяч на сто, и с протестами; только и дела, что каждый год подкладывай. Хошь, за полтину серебра все отдам! Должников-то по ним, чай, и с собаками не сыщешь: которые повымерли, а которые поразбежались, некого и в яму посадить. А и посадишь-то, Лазарь, так сам не рад: другой так обдержится, что его оттедова куревом не выкуришь. Мне, говорит, и здесь хорошо, а ты проваливай. Так ли, Лазарь?
Подхалюзин . Уж это как и водится.
Большов . Все вексель да вексель! А что такое это вексель? Так, бумага, да и все тут. И на дисконту отдашь, так проценты слупят, что в животе забурчит, да еще после своим добром отвечай. (Помолчав.) С городовыми лучше не связывайся: всё в долг да в долг; а привезет ли, нет ли, так слепой мелочью да арабчиками, поглядишь – ни ног, ни головы, а на мелочи никакого звания давно уж нет. А вот ты тут как хошь! Здешним торговцам лучше не показывай: в любой анбар взойдет, только и дела что нюхает-нюхает, поковыряет-поковыряет, да и прочь пойдет. Уж диви бы товару не было, – каким еще рожном торговать. Одна лавка москательная, другая красная, третья с бакалеей; так нет, ничто не везет. На торги хошь не являйся: сбивают цены пуще черт знает чего; а наденешь хомут, да еще и вязку подай, да магарычи, да угощения, да разные там недочеты с провесами. Вон оно что! Чувствуешь ли ты это?
Подхалюзин . Кажется, должен чувствовать-с.
Большoв. Вот какова торговля-то, вот тут и торгуй! (Помолчав.) Что, Лазарь, как ты думаешь?
Подхалюзин . Да как думать-с! Уж это как вам угодно. Наше дело подначальное.
Большов . Что тут подначальное: ты говори по душе. Я у тебя про дело спрашиваю.
Подхалюзин . Это опять-таки, Самсон Силыч, как вам угодно-с.
Большов . Наладил одно: как вам угодно. Да ты-то как?
Подхалюзин . Это я не могу знать-с.
Большов (помолчав). Скажи, Лазарь, по совести, любишь ли ты меня? (Молчание.) Любишь, что ли? Что ж ты молчишь? (Молчание.) Поил, кормил, в люди вывел, кажется.
Подхалюзин . Эх, Самсон Силыч! Да что тут разговаривать-то-с. Уж вы во мне-то не сумневайтесь! Уж одно слово: вот как есть, весь тут.
Большов . Да что ж, что ты весь-то?
Подхалюзин . Уж коли того, а либо что, так останетесь довольны: себя не пожалею.
Большов . Ну, так и разговаривать нечего. По мне, Лазарь, теперь самое настоящее время: денег наличных у нас довольно, векселям всем сроки подошли. Чего ж ждать-то? Дождешься, пожалуй, что какой-нибудь свой же брат оберет тебя дочиста, а там, глядишь, сделает сделку по гривне за рубль, да и сидит в миллионе и плевать на тебя не хочет. А ты, честный-то торговец, и смотри да казнись, хлопай глазами-то. Вот я и думаю, Лазарь, предложить кредиторам-то такую статью: не возьмут ли они у меня копеек по двадцати пяти за рубль. Как ты думаешь?
Подхалюзин . А уж по мне, Самсон Силыч, коли платить по двадцати пяти, так пристойнее совсем не платить.
Большов . А что? Ведь и правда. Храбростью-то никого не удивишь, а лучше тихим-то манером дельцо обделать. Там после суди владыка на втором пришествии. Хлопот-то только куча. Дом-то и лавки я на тебя заложу.
Подхалюзин . Нельзя ж без хлопот-с. Вот векселя надо за что-нибудь сбыть-с, товар перевести куда подаль– ше. Станем хлопотать-с!
Большов . Оно так! Да старенек уж я становлюсь хлопотать-то. А ты помогать станешь?
Подхалюзин . Помилуйте, Самсон Силыч, в огонь и в воду полезу-с.
Большов . Эдак-то лучше! Черта ли там по грошам-то наживать! Махнул сразу, да и шабаш. Только напусти Бог смелости. Спасибо тебе, Лазарь! Удружил! (Встает.) Ну, хлопочи! (Подходит к нему и треплет по плечу.) Сделаешь дело аккуратно, так мы с тобой барышами-то поделимся. Награжу на всю жизнь. (Идет к двери.)
Подхалюзин (провожая его) . Мне, Самсон Силыч, окромя вашего спокойствия, ничего не нужно-с. Как жимши у вас с малолетства и видемши все ваши благодеяния; можнo сказать, мальчишкой взят-с лавки подметать, следовательно, должен я чувствовать.
Действие второе
Контора в доме Большова. Прямо дверь, на левой стороне лестница наверх.
Явление первое
Тишка (со щеткой на авансцене) . Эх, житье, житье! Вот, чем свет тут ты полы мети! А мое ли дело полы мести! У нас все не как у людей! У других-то хозяев, коли уж мальчишка, так и живет в мальчиках – стало быть, при лавке присутствует. А у нас то туда, то сюда, целый день шаркай по мостовой, как угорелый. Скоро руку набьешь, держи карман-то. У добрых-то людей для разгонки держат дворника, а у нас он с котятами на печке лежит либо с кухаркой проклажается; а на тебе спросится. У других все-таки вольготность есть; иным часом проштрафишься што либо-ушто, по малолетствию тебе спускается: а у нас – коли не тот, так другой, коли не сам, так сама задаст вытрепку; а то вот приказчик Лазарь, а то вот Фоминишна, а то вот… всякая шваль над тобой командует. Вот она жисть-то какая анафемская! А уж это, чтобы урваться когда из дому, с приятелями в три листика али в пристенок сразиться – и не думай лучше! Да уж и в голове-то, правда, не то! (Лезет на стул коленками и смотрит в зеркало.) Здравствуйте, Тихон Савостьяныч! Как вы поживаете? Все ли вы слава Богу?.. А ну, Тишка, выкинь коленце. (Делает гримасу.) Вот оно что! (Другую.) Эвось оно как… (Хохочет.)
Явление второе
Тишка и Подхалюзин (крадется и хватает его за ворот).
Подхалюзин . А это ты, чертенок, что делаешь?
Тишка . Что! известно что! пыль стирал.
Подхалюзин . Языком-то стирал! Что ты за пыль на зеркале нашел? Покажу я тебе пыль! Ишь ломается! А вот я тебе заклею подзатыльника, так ты и будешь знать.
Тишка . Будешь знать! Да было бы еще за что?
Подхалюзин . А за то, что за что! Поговоришь, так и увидишь, за что! Вот пикни еще!
Тишка . Да, пикни еще! Я ведь и хозяину скажу, не чту возьмешь!
Подхалюзин . Хозяину скажу!.. Что мне твой хозяин… Я, коли на то пошло… хозяин мне твой!.. На то ты и мальчишка, чтоб тебя учить, а ты думал что! Вас, пострелят, не бить, так и добра не видать. Прахтика-то эта известная. Я, брат, и сам угни, и воды, и медные трубы прошел.
Тишка . Знаем, что прошел.
Подхалюзин . Цыц, дьяволенок! (Замахивается.)
Тишка . Нако-сь, попробуй! нешто не скажу, ей-богу, скажу!
Подхалюзин . Да что ты скажешь-то, чертова перечница!
Тишка . Что скажу? А то, что лаешься!
Подхалюзин . Важное кушанье! Ишь ты, барин какой! Подитко-сь! Был Сысой Псоич?
Тишка . Известно, был.
Подхалюзин . Да ты, чертенок, говори толком! Зайти, что ль, хотел?
Тишка . Зайти хотел!