- А что ты не виновата, я тебе не верю. Погоди, вот вернусь, ты еще свое получишь!
С этими словами он схватил свою толстую дубовую палку, которой загонял в стойло упиравшихся мулов.
- Я убью его! - сказал он решительно. - Я уничтожу этого грязного пса среди попов, этого трижды проклятого вора, эту скотину! Если придет виноторговец Тальякоццо, скажи ему, что его сапоги еще не готовы - с ними, мол, много работы. Вообще-то, я ими еще и не занимался, но этого ты ему не говори. Пусть подождет! Я ему должен задаток, но скоро все сделаю... А ты ступай, покорми ребенка, слышишь? Он уже не спит!
И он быстрым шагом отправился в Монтелепро.
* * *
Он представлял себе этот район как часть города с каменными стенами и двухэтажными домами, с просторной базарной площадью и гостиным двором, с красивыми аллеями, улицами и каменными колокольнями, но, когда после пятичасового пути он поднялся на вершину горы, то увидал лишь кучку бедных домишек, где жили козопасы. Это и было Монтелепро, и дом священника выглядел немногим лучше пастушьих.
Священника не было дома. Поскольку он уже составил и накрепко запечатал у себя в голове воскресную проповедь, то решил прогуляться в соседнюю деревню к мельнику, с которым хотел договориться о том, сколько зерна и сена следует получить хозяйству храма. Сапожнику пришлось долго ждать на деревянной скамье перед домом священника. Поглядывая по сторонам, он заметил нескольких детей, игравших в песочнице; у всех у них были светлые волосы и брови, и все они были очень похожи на злополучного ребенка его жены. Он ничуть не удивился этому, ибо твердо уверовал к то, что священник имеет связи со всеми женщинами и девушками прихода. Однако чем больше он думал об этом, тем жарче разгорался в нем гнев на недостойного пастыря. Он сшибал палкой головки осота и бормотал:
- Козел среди попов! Мошенник!
Наконец священник вернулся домой. Он был очень утомлен и еле дышал после торопливого подъема в гору. В одной руке он нес освежеванную тушку зайца, в другой у него был носовой платок, которым он поминутно вытирал свое круглое, раскрасневшееся от жары и мокрое от пота лицо. Он уже знал, что кто-то дожидается его у дома - ему сообщил об этом встречный мальчишка. Но он полагал, что незнакомец явился по поводу погребения или крестин, а может быть, и для того, чтобы купить головку козьего сыра. Поэтому он очень удивился, когда разъяренный сапожник подскочил к нему и, потрясая палкой у него под носом, заорал:
- Вот так поп! Настоящее зеркало святости! Скажи-ка, что ты сделал со своей служанкой?!
- Я послал ее с утра на огород! - испуганно крикнул священник. - А что, она еще не вернулась? Изабелла! Изабелла! Да вот же она!
Он подал зайца старой служанке, выбежавшей из дома с простыней в руке, и сказал:
- Возьми его и приготовь в бульоне с уксусом, лавровым листом, травками и мускатным цветом, как я люблю. Мне его дал мельник из долины. Он сегодня ночью поймал его в петлю. Не каждый день нам так везет.
- Мускатный цвет кончился, - возразила старуха, осматривая зайца. - Да к тому же для бульона надо бы фиалковых листьев и перца горшком...
- Так сходи к торговцу в Капранику. Если бы я знал, сам бы тебе все принес. Так что? Чего ты хочешь от моей служанки?
- Да я не эту имел в виду, - сказал сапожник уже почти спокойно. - Я говорю про другую служанку, которая была у тебя раньше. Чудесные примеры богоугодного поведения подаешь ты своей пастве!
- Та, что служила раньше? Да, верно! Ту я прогнал, так как был ею недоволен. Мало того что она выпивала псе молоко из горшков и воровала свежие яйца из-под несушек, так еще стала таскать у меня из карманов медяки, которые крестьяне платили за восковые огарки. К тому же она была глупа, ленива и зловредна.