Его прохватил озноб, он отвернулся и пробурчал про себя:
- Это он. Святой не обманул меня. Это точно он. Как он на меня смотрит! Все злодеяния мира уже шевелятся в его глазах!
- Ты моя маленькая мокрая улиточка! - ворковала жена. - Рыбка, мышка, мокренькая водяная мышка!
- Горе мое, зачем только Бог свел нас! - беззвучно стонал сапожник. Все наши грехи откроются в этом ребенке!
- Прямо забава! - болтала жена, проливая горстями воду на спинку ребенка. - Ты и хочешь улыбнуться, да еще не умеешь, а вот пальчиками уже здорово шевелишь! Ты хочешь пить воду? Брось, перестань, маленький ослик, перестань сейчас же!
Время шло, и сапожник наконец собрался с духом.
- Вынь ребенка из воды! - сказал он резким голосом. - Возьми на руки и попрощайся. Сейчас должно совершиться то, что нам повелевает Бог!
- Мой ослик, мой маленький, - выдохнула еще раз жена. Глубоко испуганная, она подняла ребенка из бадьи и прижала к себе, стараясь защитить его.
- Знай же, - сказал сапожник, глубоко вздохнув, - что это дитя у тебя на руках есть Антихрист. В этом нет сомнения. Оно родилось на свет от убийцы и беглой монахини, как было давно предсказано. Жаль, но это правда. Я видел своими глазами святые книги, в которых это написано. Ребенок должен быть уничтожен, иначе будет на земле неописуемый вред вере Христовой и ущерб святой Божьей церкви...
Жена почти ничего не поняла из этой речи - она уловила только, что это касается се ребенка и что сапожник задумал нечто ужасное.
- Не подходи ко мне! - выдохнула она. - Говорю тебе: ты его и пальцем не коснешься!
- Это не поможет, - мрачно сказал сапожник. - Поверь, я тоже готов умереть от горя. Но для спасения наших с тобой душ я должен это сделать...
- Стой, где стоишь! - перебила жена. - Я не допущу, чтобы ты его тронул!
- Не допустишь? - рявкнул сапожник в приступе гнева. - А кто вообще здесь имеет право говорить, ты или я? Кто приносит в дом деньги, кто платит налоги и мается каждый день с дратвой и кожами?!
- А кто варит еду? - крикнула она. - Кто прядет и вяжет, кто держит дом в порядке и кормит мулов?!
Тяжело дыша, они стояли друг против друга. Жена увидела гневно вздутые жилы на лбу мужа и поняла, что она слаба и что ничего не сможет сделать против разъяренного мужчины. И тогда она попыталась воздействовать на него добрыми словами.
- Выслушай меня, - попросила она, - и не сердись. Как перед святым крестом, я молю тебя и, как перед причастием и дарами, прошу тебя: пощади его, во имя Божие! Что ты хочешь с ним сделать: он такой же человек, как и мы с тобой, только еще очень маленький!
- Слушай ты, баба! - крикнул сапожник. - Тебя, видно, Бог поразил слепотой, что ты еще не распознала Антихриста?! Ты можешь узнать его по тому, что он родился в ночь на Рождество. Наш ребенок - сын убийцы и беглой монашки. Обо всем этом точно предсказано в древних книгах. Хвала Богу, что он послал мне своего святого, чтобы указать праведный путь. И хвала богу, что это был святой Иоанн!
- Это был Иоанн? Да он же мой любимый святой! Всю жизнь у него был язвящий язык, всю жизнь он говорил людям одну злую правду, а потому и кончил так страшно!
- Ты ошибаешься! - возразил сапожник. - Это был не тот Иоанн, которому ты так часто молишься, а другой. Теперь я точно знаю это. Наш ребенок точно Антихрист!
- Ну и пусть Антихрист! - крикнула она. - Он мой сын, я его родила, и ни за что на свете...
- Тихо! - сказал сапожник, прислушиваясь. - Кажется, это они. Они пришли!
* * *
Дверь отворилась, и в комнату вошли три бандита.
Первым вошел англичанин в парике и фетровой шляпе, со шпагой наголо. Не увидев никого, кроме сапожника с женой и ребенком, он остановился на пороге с крайне удивленным видом. Из-за его спины показался маленький аббат, вместе с которым в комнату ворвался крепкий запах вареной трески.