) Мадам Хельсет, фрекен Ребекка внизу?
Мадам Хельсет (снизу, из передней). Нет, господин пастор, ее тут нет.
Портьера в глубине комнаты раздвигается, и показывается Ребекка.
Ребекка. Росмер!
Росмер (оборачивается). Как? Ты была в моей спальне? Дорогая, что ты там делала?
Ребекка (подходя к нему). Подслушивала.
Росмер. Что ты, Ребекка! Как же ты могла?
Ребекка. Да, могла. Так у него это гадко вышло... насчет моего утреннего платья, что...
Росмер. А-а, значит, ты была там, и когда Кролл?
Ребекка. Да. Я хотела знать, что такое он затаил в душе.
Росмер. Я бы ведь рассказал тебе.
Ребекка. Едва ли рассказал бы мне все. И, конечно, уж не его собственными словами.
(*784) Росмер. Так ты все слышала?
Ребекка. Большую часть, я думаю. Мне пришлось спуститься на минутку, когда Мортенсгор явился.
Росмер. А потом опять поднялась?..
Ребекка. Ты не сердись, друг мой.
Росмер. Поступай всегда во всем, как сама находишь правильным и справедливым. Ты ведь вполне свободна. Но что же ты скажешь теперь, Ребекка?.. Ах, никогда, кажется, я так не нуждался в тебе, как теперь.
Ребекка. Да ведь мы с тобой были готовы к тому, чего и следовало ожидать.
Росмер. Нет, нет... не к этому.
Ребекка. Не к этому?
Росмер. Я, правда, думал, что рано или поздно наши прекрасные, чистые, дружеские отношения будут заподозрены и забросаны грязью. Но не Кроллом. От него я никогда не мог ожидать ничего подобного. Другое дело - от всех этих людей с грубой душой и нечистыми взглядами. Да, да... недаром я так ревниво скрывал наш союз. Это была опасная тайна.
Ребекка. А очень нужно обращать внимание на то, как нас судят другие люди! Мы-то сами ведь знаем, что на нас нет никакой вины.
Росмер. Я? На мне нет вины? Да, я так и думал - до сегодня. Но теперь... теперь, Ребекка...
Ребекка. Что теперь?
Росмер. Как объяснить себе ужасное обвинение Беаты?
Ребекка (не выдержав). Ах, да не говори о Беате! Не думай больше о Беате! Ведь ты уже вышел было из-под ее влияния, отделался от покойницы!
Росмер. Как только я узнал все это - она как будто вновь ожила... и мне жутко.
Ребекка. Нет, нет... не надо поддаваться этому, Росмер! Не надо!
Росмер. А я тебе говорю - надо. Надо попытаться выяснить это вполне. Как могла она так заблуждаться, впасть в такое роковое недоразумение?
Ребекка. Не начинаешь же и ты сам сомневаться в том, что она была почти безумная?
(*785) Росмер. Да, знаешь... вот в этом-то я и не могу больше быть вполне уверенным. И кроме того... если бы даже и так...
Ребекка. Если бы и так? Ну, что же тогда?
Росмер. Я хочу сказать - тогда в чем нам искать главную причину того, что ее болезненное душевное состояние перешло в настоящее безумие?
Ребекка. А, да к чему тебе теперь мучиться такими думами! Какая от этого польза?
Росмер. Я не могу иначе, Ребекка. Я не могу отделаться от этих мучительных сомнений, как бы мне ни хотелось.
Ребекка. Но ведь это же опасно - вечно думать об одном и том же, да еще столь тяжелом.
Росмер (беспокойно-задумчиво ходит по комнате). Верно, я выдал себя как-нибудь. Она, должно быть, заметила, каким счастливым стал я чувствовать себя с тех пор, как ты вошла в наш дом.
Ребекка. Но, дорогой друг, если бы и так?..
Росмер. Поверь, от ее внимания не ускользнуло, что мы с тобой читали одни и те же книги. Искали друг друга и беседовали обо всех этих новых вещах. Но я все-таки не понимаю!.. Я ведь так старался щадить ее. Оглядываясь назад, я вижу, что все время был как бы настороже; скорее жизнь готов был отдать, чем дать ей заметить то, что происходило между нами. Разве не так, Ребекка?
Ребекка. Да, да, так, именно так.
Росмер. И ты тоже... и вот все-таки!.. О, подумать страшно. Так она, значит, бродила тут... томясь своей больной любовью... молча, не говоря ни слова... следила за нами... подмечала все... и перетолковывала все по-своему.
Ребекка (сжимая руки).