То есть письмо фрекен Вест? Разве оно такое странное?
Мортенсгор. Нет, это письмо не странное. Но я однажды получил другое письмо из вашего дома.
Росмер. Тоже от фрекен Вест?
Мортенсгор. Нет, господин пастор.
Росмер. Так от кого же? От кого?
Мортенсгор. От покойной хозяйки дома.
Росмер. От моей жены! Вы получили письмо от моей жены?
Мортенсгор. Да, получил.
Росмер. Когда?
Мортенсгор. Незадолго до ее смерти. Теперь этому будет года полтора. И вот это-то письмо и странно.
Росмер. Вы, верно, знаете, что жена моя была в то время больна психически.
Мортенсгор. Да, я знаю, что многие так думали. Но едва ли можно было заметить что-нибудь такое по ее письму. Если я говорю, что письмо это странное, то совсем в ином смысле.
Росмер. И что же такое вздумала написать вам моя бедная жена?
Мортенсгор. Письмо у меня дома. Начинается оно приблизительно с того, что она живет в страхе и трепете, потому что здесь, в этих краях, столько злых людей. И эти люди только и думают, как бы повредить вам.
Росмер. Мне?
Мортенсгор. Да, так говорится в письме. И затем следует самое странное. Сказать ли вам это, господин пастор?
Росмер. Непременно! Все, все! Безусловно.
(*782) Мортенсгор. Покойная фру Росмер просит и умоляет меня быть великодушным. Ей известно, - говорится в письме, - что меня отрешили от должности учителя по милости пастора. И вот она упрашивает меня не мстить.
Росмер. Какого же рода мести она опасалась с вашей стороны?
Мортенсгор. В письме говорится, что если до меня дойдут слухи о каких-то греховных делах в Росмерсхольме, то чтобы я не доверял им; это все злые люди распространяют, чтобы погубить вас.
Росмер. Так и сказано в письме?
Мортенсгор. Пастор может сам прочесть его при случае.
Росмер. Но я не понимаю... что именно она себе вообразила? О чем могли ходить эти дурные слухи?
Мортенсгор. Во-первых, о том, что пастор будто бы отпал от веры своего детства. Это фру Росмер отрицала категорически - тогда. А затем... гм...
Росмер. Затем?
Мортенсгор. Да, затем она пишет... довольно-таки сбивчиво... что не знает ни про какие греховные отношения в Росмерсхольме. Что ее тут никогда не обижали. И если такие слухи пойдут, она умоляет меня не касаться их в "Маяке".
Росмер. Ничьего имени названо не было?
Мортенсгор. Нет.
Росмер. Кто доставил вам это письмо?
Мортенсгор. Этого я обещал не выдавать. Оно было мне доставлено вечером, в сумерки.
Росмер. Если бы вы сразу навели справки, вы узнали бы, что моя бедная, несчастная жена была не совсем вменяема.
Мортенсгор. Я и расспросил. Но, должен признаться, мое впечатление было несколько иным...
Росмер. Иным?.. Но почему, собственно, вы сообщаете мне теперь об этом давнишнем, бессвязном письме?
Мортенсгор. Чтобы посоветовать вам быть крайне осторожным, пастор Росмер.
Росмер. В частной своей жизни, что ли?
(*783) Мортенсгор. Да. Вы не забывайте, что с этих пор вы уже не такой человек, которого никто не осмелится затронуть.
Росмер. Так вы все остаетесь при том, что мне есть что скрывать от людей?..
Мортенсгор. Не знаю, почему бы свободомыслящему человеку не пользоваться жизнью вовсю, насколько это возможно. Но, повторяю, будьте впредь осторожны. Если пройдет слух о чем-либо, что идет вразрез с предрассудками, - можете быть уверены, что это дурно отразится и на всем деле духовного освобождения. Прощайте, пастор Росмер.
Росмер. Прощайте.
Мортенсгор. Я отправлюсь прямо в типографию, чтобы поместить важную новость в "Маяке".
Росмер. Поместите все целиком.
Мортенсгор. Я помещу все, что нужно знать добрым людям. (Кланяется и уходит.)
Росмер стоит в дверях, пока тот спускается с лестницы. Слышно, как запирается входная дверь внизу.
Росмер (в дверях зовет негромко). Ребекка. Ре... Гм... (Громко.