Но неужели, по-твоему, можно ожидать, что освобождение принесет тот мятежный дух, который готов теперь отравить всю нашу общественную жизнь?
Росмер. Я не приобщаюсь ни к господствующему здесь духу и ни к одной из борющихся партий. Я хочу попытаться собрать, сплотить, людей с разных сторон. Возможно больше и теснее. Я хочу жить, посвятить всю свою жизнь, все свои силы на то, чтобы создать в стране истинное народовластие.
(*763) Кролл. По-твоему, с н_а_с уже не довольно этого народовластия?.. Мне, по крайней мере, кажется, что все мы кучей движемся прямо в болото, где привольно живется одной черни.
Росмер. Именно потому я и намечаю истинную задачу народовластия.
Кролл. Какую задачу?
Росмер. Сделать всех людей в стране людьми благородными.
Кролл. Всех!..
Росмер. Во всяком случае, возможно большее число.
Кролл. Какими же путями?
Росмер. Освободив их умы и очистив волю, думается мне.
Кролл. Ты мечтатель, Росмер. Т ы хочешь их освободить? Т ы хочешь их очистить?
Росмер. Нет, милый друг... я хочу лишь попытаться пробудить в них стремление к этому. Сделать это они должны уж сами.
Кролл. И ты думаешь, они смогут?
Росмер. Да.
Кролл. Собственными силами?
Росмер. Именно собственными силами. Других не существует.
Кролл (вставая). Разве так подобает говорить пастору?
Росмер. Я уже не пастор.
Кролл. Да, но... твоя детская вера?
Росмер. Ее уже нет во мне.
Кролл. Нет!..
Росмер (встает). Я отказался от нее. Д_о_л_ж_е_н был отказаться от нее, Кролл.
Кролл (потрясенный, но овладевая собой). Вот как... Да, да, да. Одно к одному, конечно. Так не потому ли ты и сложил с себя церковный сан?
Росмер. Да. Когда я разобрался в самом себе... вполне уверился, что это не преходящий соблазн, но нечто такое, от чего мне уже никогда не отделаться, - я и ушел.
(*754) Кролл. Значит, вот как давно это в тебе бродило. А мы, твои друзья, ничего и не знали! Росмер, Росмер... как ты мог скрывать от нас эту прискорбную истину?
Росмер. На мой взгляд, дело это касалось меня одного. И затем я не хотел причинять тебе и другим друзьям напрасного огорчения. Я думал, что смогу продолжать жить здесь по-прежнему, тихой, счастливой жизнью. Я хотел читать и изучать все те труды, которые раньше были для меня закрытой книгой. Всей душой отдаться великому миру истины и свободы, который мне открылся.
Кролл. Отступник. Каждое слово свидетельствует об этом. Но зачем ты все-таки признаешься в своем тайном отступничестве? И зачем именно теперь?
Росмер. Ты сам вынудил меня, Кролл.
Кролл. Я? Я тебя вынудил?..
Росмер. Когда я узнал, как ты неистовствуешь на сходках... когда прочел обо всех твоих недобрых речах... яростных выпадах против тех, кто стоит на противоположной стороне... о твоем презрительном осуждении противников... Ах, Кролл! И ты, ты мог стать таким!.. Тогда передо мною повелительно встал мой долг. Люди озлобляются в такой борьбе, которая теперь завязалась. Надо призвать в души мир, радость и примирение. Оттого я и выступаю теперь и сознаюсь открыто, каким я стал. А затем и я хочу испытать свои силы. Не мог ли бы и ты... с своей стороны... примкнуть, Кролл?
Кролл. Никогда в жизни не примирюсь я с разрушительными элементами общества!
Росмер. Так давай, по крайней мере, бороться благородным оружием - раз уж приходится бороться.
Кролл. Кто не со мной в главных жизненных вопросах, того я знать не знаю больше. И не стану с ним церемониться!
Росмер. Это и ко мне относится?
Кролл. Ты сам порвал со мной, Росмер.
Росмер. Да разве это разрыв!
Кролл. Это! Это разрыв со всеми, кто до сих пор был тебе близок. Прими же на себя и последствия.
Ребекка входит справа и широко распахивает двери.
(*765) Ребекка. Ну вот, теперь он на пути к своему великому жертвоприношению. А нам пора за стол. Милости просим, господин ректор.