Всего за 369 руб. Купить полную версию
Красивая раз, перечислял Ванька, фигуристая два! Хозяйственная три! Не веришь? Честное слово! Такие блины напекла, даже мама расчувствовалась. А уж чтобы наша мама Ну ты понимаешь! Жениться? А что? От добра, Дим, добра не ищут! И к тому же, Ванька смутился, любовь у нас, брат!
А после короткого Димкиного смешка со вздохом спросил:
На свадьбу приедешь? Или опять дела?
Никитин горячо заверил брата, что обязательно приедет какие уж тут сомнения и вообще разговоры?
* * *Десятого августа сели в поезд, везущий их в рай. Никитин был абсолютно уверен, что в рай. На море он еще не был.
Конопатая и курносая Марина, «не нос, а сапог», хмуро подметил Никитин, все время молчала и нарочито внимательно смотрела в окно. Володька подмигивал другу, но Никитин уверенно мотал головой:
Не, не думай и не уговаривай. Не мой вариант.
Приехали в маленький поселок и прямо на берегу сняли сарай для лодок продувной, с земляным полом, на котором были небрежно разбросаны рваные соломенные циновки. С потолка свисала лампочка Ильича. По стенам стояли железные кровати, на которых лежало серое, застиранное белье. Стол и четыре стула. Устраивайтесь, если подходит, а нет до свидания!
Сарай был разделен на две комнатухи. Посередине, четко пополам, покачивалась от ветра условная стена из фанеры.
Да уж, апартаменты! презрительно хмыкнула Марина.
Толстенная, смуглая до черноты тетка, жена рыбака и хозяйка сарая, не выпуская изо рта «Беломор», смотрела на них с недоброй насмешкой. Сразу видно, что ободранцы. Студенты что с них взять? Пусть будут рады и этому. За весь сарай брали копейки три рубля в сутки. Попробуй найди дешевле! Все просили не меньше двух рублей с носа за койку, да и то далеко от моря. А здесь на самом берегу! Да вообще можно спать под открытым небом и слушать прибой.
Девчонки, конечно, вздыхали. А парням все нравилось красота! Конечно, они согласились а куда было деваться? Денег и вправду было немного перед отъездом на море здорово приоделись: купили джинсы у спекулянтов, модные трикотажные батники и даже кроссовки «Адидас» правда, наши, отечественные, но все равно красота. Клево, как говорится.
Усмехнувшись, хозяйка принесла керогаз и огромный, закопченный алюминиевый чайник, который посоветовала кипятить на костре. Выдала еще по одному одеялу вдруг мерзлявые? Ну и немного посуды. И заключила:
Живите! Еще спасибо скажете!
Никитин попросил у хозяйки веревку и большую простыню разделить их с Мариной «комнату».
Хозяйка приподняла смоляные широкие брови:
Поссорились, что ли? А, вы не пара, вы так?
Марина недовольно фыркнула и скривила губы:
Какая там пара? Вот с этим?
И презрительно посмотрела на непрошеного соседа.
«Да и черт с тобой! весело подумал Никитин. Больно ты мне нужна! Тоже мне, красавица! И не таких видали».
Кое-как обустроились. Девчонки даже умудрялись варить суп на вонючем, немыслимо долго разгорающемся керогазе. На костерке кипятили чай и пили его бесконечно, с хлебом и плавлеными сырками, пожалуй, единственным, что было в изобилии в местных магазинах. Зато хлеб, серый, пышный, ноздреватый, с еле заметной кислинкой, был отменно свежим и восхитительным. На «десерт» объедались печеньем, щедро намазанным сливовым повидлом местным «специалитетом», продававшимся в двухкилограммовых жестяных банках, которые легко вскрывались ножом.
Словом, не голодали.
Хозяева оказались цыганами. Василий, глава семьи и кормилец, тоже смоляной, черный как сажа, прокопченный, узкий и тощий, словно высохший на солнце и на ветру, оказался мужиком молчаливым слова не вытянешь. Но к квартирантам по вечерам заходил и молча пил чай, не выпуская изо рта смятую папиросу. Иногда выпивали бутылку портвейна.
Но как-то разговорился и поведал гостям, что с Донкой своей из табора они сбежали не хотели мотаться по городам и весям. От родни скрывались долго, боялись, что их обнаружат. Цыганская почта дело серьезное. Прятались пару лет, ну а потом притулились здесь, на теплом море. Кое-как построили дом ребята называли его «дом рыбака». Ну и зажили с божьей помощью.
Всю жизнь здесь прожили и ни разу ни разу! Василий угрожающе глянул на ребят, будто ждал, что они будут спорить. Ни разу не пожалели, что сбежали тогда!
Зимой, когда наступали холода и выл злой и протяжный ветер, уезжали к дочери в город. Единственной дочерью очень гордились еще бы! Простая цыганка, а выучилась на врача! Такая вот умница.