Всего за 369 руб. Купить полную версию
Каждое утро, чуть занимался рассвет, хмурый, молчаливый Василий уходил в море. Возвращался к восьми утра. На берегу, вглядываясь в даль, ждала его Донка, жена. Лодка причаливала к берегу, Василий привязывал ее за кол, молча проходил мимо жены и шел спать. Хозяйка тоже молчала, провожая его взглядом. Муж заходил в дом, а она принималась сортировать рыбу надо было еще успеть на базар. Иногда из соседних домов приходили отдыхающие обгоревшие, полусонные, в шортах и купальниках, и брали у Донки рыбу. В те дни она оставалась довольной поездка на рынок отменялась. А если после продажи оставалась какая-то незначительная рыбешка, Донка ставила перед ребятами старый эмалированный таз дескать, вот вам подарок. И они, конечно же, радовались: на обед будет свежая рыбка.
Да и вообще было счастье одно сплошное и невозможное счастье.
Рано утром, едва проснувшись, Никитин как ошпаренный выскакивал из сарая и с громким гиканьем мчался вперед скорее, скорее! Скорее нырнуть, нырнуть с головой, глотнуть соленой воды! А потом выскочить на берег, где еще не начало припекать коварное солнце, наспех обтереться полотенцем и приняться за костер. Очень хотелось есть! Схватить, оторвать огромный ломоть хлеба, в котором застряли скрипучие мелкие песчинки, руками разломать спелый, сладчайший, огромный помидор, посыпать его крупной серой солью, куснуть, блаженно прикрыть глаза и снова почувствовать себя самым счастливым на свете.
«Молодые», как с иронией называл Никитин Наташу и Володьку, просыпались поздно, часам к десяти. Из сарайчика выползали нехотя, заспанные и припухшие. Никитин еле сдерживал улыбку ясное дело, не спали всю ночь. Их возню и пришептывания было слышно отлично фанерная перегородка «молодых» не смущала. А «эта дура» так про себя он называл рыжую Марину, как всегда, появлялась с недовольной миной на хмуром лице.
Все трое переглядывались. Какой же занудой оказалась эта Марина! Не нравилось ей все, буквально все и их временное жилище, и суровая Донка, и ее вечно хмурый Василий. Море было «противным и теплым, как вода в ванне», помидоры сладчайшие и вкуснейшие кислыми, жареная рыба воняла, а песок был колючим и грязным.
Все ее еле терпели, настроение она портила здорово. Но деваться было некуда, только Наташа то и дело извинялась перед Никитиным. Да и Володька оправдывался:
Ну кто ж знал, брат? Зато почти москвичка, с квартирой. Нет, ты присмотрись! Может, она такая, потому что на что-то рассчитывала?
Никитин тогда разозлился:
Рассчитывала? На что? Москвичка с квартирой? Да лучше кантоваться на вокзале или вернуться на родину, чем жить с этой занудой и уродиной!
От случайной рифмы оба не выдержали и заржали. Мир был восстановлен.
В первые же дни Никитин здорово обгорел торчал на море до вечера. Тело, покрытое волдырями, горело и нестерпимо болело не вздохнуть, не перевернуться. Хозяйка, качая головой, поделилась прокисшей простоквашей лучшее средство.
Мажь давай! сурово приказала она перепуганной Марине. Ишь расселась, а человек помирает!
Выхода не было «молодые» удрали в кино. Пришлось Марине оказать ему первую помощь. Никитин поморщился, когда она осторожно присела на край его койки.
Осторожнее, слышишь?
Никитин напрягся и приготовился к самому страшному. Но руки у Марины оказались почти невесомыми мазала она его осторожно, аккуратно и даже нежно. Никитин тихо постанывал. Намазав, она, почти неслышно, пристроилась рядом. Никитин вздрогнул, с тихим стоном от нее отодвинулся и, измученный, тут же уснул. Наутро Марина перестала с ним разговаривать он понял, что надежд ее не оправдал, и ему стало смешно.
Но все хорошее, как известно, быстро заканчивается, и время пролетело почти мгновенно пора было собираться домой. В последний день солидно закупились на рынке набрали мохнатых розовобоких персиков, фиолетового, почти прозрачного, винограда, желтых янтарных груш.
Хмурый Василий протянул на прощание четыре вязанки соленой рыбки.
Под пиво, коротко бросил он и, не прощаясь, пошел в дом.
В поезд уселись довольные. Повезло: на вокзале прихватили пива. Эх, да под рыбку! Красота!
Марина в трапезе не участвовала подперев голову, с недовольным видом смотрела в окно. Но всем было наплевать на эту зануду скорее бы с ней распрощаться!
До занятий оставалось четыре дня, и в это время в Москве появился Иван.
Слава богу, что поймал, перехватил брата в общаге. Могли бы разминуться, не встретиться.