Всего за 369 руб. Купить полную версию
Тут же, во дворе, приятели разводили костер, жарили шашлыки. С трудом достали свинину отец наездился по селам, упрашивая зарезать свинью. По весне скотину не резали. Было много водки и домашнего вина, но, как обычно, кончилось все очень быстро и догоняли наливками и даже лечебными настойками тетки Насти соседки напротив.
Потом были гитара и непременные пьяные разборки, без которых еще не обходилось ни одно застолье. Парни хватали за руки девчонок, девчонки хихикали и делали вид, что сопротивляются. И все топтались под музыку. Никитин, конечно, напился. Сидел, уронив голову в руки, и, кажется, плакал. Рядом плакала мать, гладя сыночка по волосам и приговаривая:
Береги себя, Димка! Не дай бог уйду следом, сынок!
Раздраженно отмахивался от матери и звал брата, дескать, спаси.
Тася на проводы не пришла отговорилась, что там и без нее обойдутся. «Да и мама твоя Непонятно, как среагирует. Нет, не приду. Простимся, Дима, здесь, у меня. Да и не люблю я все это пьяные и шумные компании, тосты дурацкие, перегляды и перешептывания».
А он был этому только рад: Тася на проводах лишняя обуза. Будет вздыхать, как корова, и смотреть на него со щенячьей тоской.
Накануне, перед проводами, он ночевал у нее. И снова отчетливо понял, что нестерпимо хочет вырваться из ее горячих объятий, разомкнуть ее тонкие, но крепкие руки и забыть, забыть ее лицо дело, увы, уже прошлое. Вот она, рядом, в сантиметре от него. Он слышит ее горячее и частое дыхание, ее волосы касаются его щеки, и он чувствует их земляничный запах, рука тянется к влажной от пота ложбинке, идущей от ключиц к груди, и это все еще волнует его. Но он понимает, что это прошлое. Уже прошлое, даже сегодня, сейчас, в их последнюю ночь. И закончится все это скоро, когда за окном затеплится, зарозовеет рассвет и он заторопится домой.
Утром Тася видела, что он спешит, понимала, что это побег, но не удерживала его. Рук не заламывала, не причитала. Только на крыльце, расшатанном и ветхом, в самые последние минуты их прощания чуть подольше, чем всегда, задержала объятия. Но быстро, поспешно отстранилась, почувствовав, что он уже далеко и что ему все равно.
По-братски, совсем по-братски, он чмокнул ее в щеку, с натужной неловкой и смущенной улыбкой пробормотал какую-то чушь, вроде держи хвост пистолетом и не скучай!
Она глубоко вздохнула.
Я постараюсь.
Попробовала улыбнуться не получилось, улыбка вышла жалкой и кривой. Он быстро пошел к калитке, но на выходе обернулся на душе все-таки было погано. Задержался на секунду только махнул рукой.
Тася снова кивнула, поежилась, поддернула платок на плечах и тоже махнула в ответ.
На следующий день он о ней забыл.
В Афган он, слава богу, не попал служил под Москвой. Да и служба оказалась короткой. Через год и два месяца его комиссовали язва. Мать и отец от счастья рыдали. Брат тоже был рад:
Ну здорово, Димка! Вернулся.
А мать еще долго причитала:
Живой! С руками, с ногами. А язва да бог с ней, справимся!
И тут же горячо включилась в лечение: картофельный сок по утрам, льняное семя, склизкое, как медуза. И диета, диета: пюре, паровые котлеты, отварная курятина словом, сплошная тоска. Хотелось махнуть к друзьям, выпить пива, наесться жирных шашлыков. Но нет, держался. С трудом, но держался. Правда, здорово похудел.
Кощей Бессмертный, вздыхала мать. Но ничего, отъешься! Главное выздороветь.
К Тасе он пошел через недели три после возвращения, когда немножко пришел в себя. Увидев его, она ойкнула и залепетала:
Дима! Вернулся!
И ее глаза, как всегда грустные и печальные, загорелись счастливым огнем.
Ну и снова пошло-поехало. Правда, теперь он ночевал у нее редко, раз в неделю, не чаще. И каждый раз, уходя, давал себе слово, что это в последний раз. Не нужно это ему, совсем не нужно. И уже неинтересно. Но опять возвращался. Молодой куда денешься. Физиология!
Мать понимала, что он ходит к Тасе, и однажды решилась на разговор. Страшно робела, что было совсем на его языкастую и бойкую мать не похоже.
Жениться не собираешься, Димка? А что? Пора. Хорошая женщина эта твоя Таисия. Я узнавала. Скромная, тихая. Свадьбу сыграем мы с отцом кое-что подкопили!
Он обалдело посмотрел на мать.
Мам, ты чего? Совсем уже? Какое жениться? Какая свадьба? Какое подкопили, мам? Ну вы даете! Он никак не мог успокоиться. Возмущению не было предела. Нет, вы совсем, мам! повторял он. Подкопили они!