Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Но есть-то хотелось. И она высмотрела, потихоньку выкатила лапой из-под стола и сгрызла большой надкушенный огурец, а потом отыскала кошелку с картошкой, на которой и продержалась несколько дней. Картофелины были не очень сочные, хотелось пить, но она больше уже не подходила к лужицам темно-красной жидкости на столе и полу помнила огонь в животе, еле утихший только под утро. К одиннадцати часам в пятницу Степан вытряхнул из чемодана последнюю мелочь. Пересчитал. На бутылку не хватало.
А подлечиться-то надо, простонал Кашалот. Иначе кондрашка хватит
Надо, согласился хозяин. Посидел, сжав гудящую голову руками, простонал и негромко добавил: Один выход пляж Ты полежи тут, Костя, а я сползаю, на пару пузырей нащелкаю И все. Похмеляемся и завязываем. Целую неделю прогудели, все спустили. Завязываем. Выходные отлеживаемся, а в понедельник ты на свой белый пароход, а я фотоаппарат в зубы и
Завязываем, подтвердил Кашалот. В море, только в море
Степан долго заряжал трясущимися руками пленку, матерясь, ползал по полу в поисках куда-то закатившегося светофильтра. Наконец, снарядился, взял в руку цепочку, отыскал взглядом Читу. Она, вжав голову в плечи, сидела на одежном шкафу и только поблескивала глазами из полумрака.
Мать твою! хозяина захлестнуло позднее прозрение. А мы, Костя, ей хоть жрать-то давали! Вот сволочи-и!
Да грызла она тут че-то
Бедненькая ты моя, Читочка, разжалобился Степан, протягивая к ней руки, прости уж меня, гада! .. Сейчас мы с тобой денежек заработаем, виноградику купим Ну, иди ко мне
Он приставил к шкафу табуретку, тяжело взобрался на нее и, дохнув на Читу густым перегаром, протянул руки. Она сжалась в комок, а потом вдруг взметнулась над головой хозяина и перелетела на старую медную люстру.
Ты че, Читка, че? забормотал Степан, медленно передвигая табуретку к люстре. Ты это не надо У меня внутрях все трясется, я резких движений не могу Не надо, Читка
Хозяин едва начал неловко выпрямляться под люстрой, а она уже перемахнула на край стола. Загремели бутылки. Кашалот недовольно оторвал туловище от продавленного дивана.
Помогай, Костя, призвал Степан, не смогу один с ей стервой справиться
После долгих бестолковых шараханий они наконецто сумели загнать Читу в угол и надеть ошейник, отвесив ей при этом для усмирения несколько затрещин
Обитатели Голливуда с его замечательной коммуникабельностью и отсутствием всяких тайн, конечно же, мгновенно узнали о вновь прибывшем маэстро и подстерегшей его беде. Движимые с одной стороны любопытством, а с другой самым искренним желанием чем-то помочь больной обезьянке, они, выдержав для приличия день-другой, стали осторожно заглядывать в каморку Сурена Вахтанговича.
Первой зашла комендант Екатерина Сулимовна Касаткина, прозванная любителями мужских застолий за редкую проницательность, прямо-таки ясновидение Кассандрой. Для начала официально расспросила, как греют батареи, не текут ли трубы, не беспокоят ли соседи, а заодно и разглядела новых жильцов.
Втянув ноздрями водочный дух, поинтересовалась:
Потребляете?
Да нэт, нэ очэн, смутился Сурен Вахтангович. Обезьянка вот балээт. Кампрэс дэлаим. Савсэм балээт Пнэвмония
Понятно. Простудилась значит, посочувствовала Кассандра. С самого югада на Север. Тут не всякий выдюжит Лекарствато выписали, принимаете?
Даем. Вирач тожи ходыт.
Вы, главное, укрывайте ее потеплее, да и с форточкой поаккуратнее Если что надо мы в двадцать пятой живем, на вашем этаже. Ну, до свидания, выздоравливайте!
Потом заглянул сосед справа, певец Николай Евсеевич Громов. Протрубил басом:
Больная, говорят, у вас. Вот, зашел проповедовать по-соседски. Присел у клетки, с трудом согнув свое большое и плотное тело. Насколько я знаю, лучшее средство от пневмонии нутряное медвежье сало. Хорошо бы грудь натереть да спину. Можно и внутрь, с горячим молоком. Только вот где достанешь это самое сало? У вас, конечно, знакомых охотников здесь пока нет?
Канэшно, невесело качнул головой Сурен Вахтангович.
И у меня нет. А медвежье сало первое дело Только вот где?. Да, дела И развел руками на прощанье.
Через час в комнату впорхнула балерина Анечка Стерхова, на вид лет двадцати пяти, невысокого роста, но изящная и пропорциональная, как восточная статуэтка. В руках она держала какуюто баночку.