Голова Елены закружилась, и девушка схватила брата за плечо, чтобы не упасть. Карнаухов стоял в яме по пояс.
- Мало воздуха... - сказал он с усилием. Его голос звучал слабо, глухо. Руку!.. - сказал он. Он делал попытку выбраться из ямы, но ее края осыпались под его ногами.
- Руку! - повторил Андрей.
Очень высоко, почти невидимый, над маленькой кучкой людей грозно нависал свод колоссальной пещеры. Слабо, бессильно светили электрические дорожные фонари. Кругом смыкалась тьма сотен тысячелетий.
4
- А это? Это! Смотрите! Нет? Да! Это действительность! Можно видеть, можно осязать!
Корка хранила отпечатки. Глубокие, продолговатые, они шли пятью правильными цепочками, сближались, расходились, Опять сближались. Только шаги человека мог ли оставить такие следы. Да. Да. Корка была продавлена ногами людей!
В висках громко стучала кровь. Начинало казаться, что жесткий пол пещеры поднимается и опускается под ногами, как зыбкое торфяное болото.
- Я задыхаюсь... - бормотал Новгородцев. - Вернемся! Я погибну с вами... Они сошли с ума... Назад...
Никто не отвечал Новгородцеву, и он брел за другими. Но почему ноги подземных путешественников не оставляли следов? Те следы, по которым они шли, были глубокими, четкими, бесспорными... И это было необходимо. Подземные путешественники шли по следам. люди шатались, опьяненные тяжким воздухом пещеры.
- Я не могу отказаться... мы не должны отказаться... - твердил Андрей. Он не мог бы сказать, произносил ли он эти слова или только думал. Его цепко схватил за плечо Михаил:
- Стой! - сказал он. - Стой! Что дальше?
Другой рукой Царев притянул к себе сестру. Три головы сблизились. Новгородцев догнал остановившихся товарищей.
Михаил делал громадные усилия, чтобы преодолеть странное опьянение, мучительную головную боль и грохот в ушах. Он говорил:
- Мы вдыхаем что-то ядовитое... Древняя разложившаяся нефть? Не знаю... Что дальше? - спросил он - Мы можем отравиться... Все должны понять... - никто не отвечал. Михаил продолжал: - Мы рискуем. Сознательное решение каждого и всех!
Мертвенно бледное лицо Елены приблизилось к лицам друзей. Она говорила, едва шевеля побелевшими губами на неподвижном лице. А голос прозвучал глубоко и уверенно:
- Пойдем, по следам. Они прошли, и мы должны. Мы наследники. Вернуться стыдно.
За ее спиной взорвался Новгородцев:
- Я умоляю вас вернуться. Что вы? Вы хотите найти еще трупы в конце? И остаться с ними? Тоже трупами? Назад!
Карнаухов перебил Новгородцева:
- Я не знаю пути назад! Не хочу знать! Я потерял дорогу! Только вперед!
...Никто из четверых путешественников не мог бы сказать, как долго они шли по следам. Андрей и Михаил поддерживали Елену. Чтобы не потерять их, Новгородцев держал Царева за руку. У всех кружились головы.
Пол пещеры ходил как живой. Люди шатались, спотыкались. Странные видения овладевали опьяненным неведомым ядом сознанием.
Тяжелый воздух все густел и густел, развевался черными полотнищами, теряя прозрачность. Пол отрывался под ногами. Вспыхивая панцырями золотой чешуи, чудовищные рыбы шевелились в глубинах, распахивали острыми носами серый платиновый песок на морских отмелях. Сами раскрывались грандиозные перламутровые раковины, и из них сыпались в твердую воду сверкающие черным огнем алмазы. Волны каменели тяжкими белыми пластами.
А между видениями и людьми ясно, твердо, бесспорно шли цепочки глубоких следов человеческих ног. Нужно было карабкаться по ним вперед и вперед, выше и выше. Ничему другому не нужно было верить. Сейчас были нужны только следы.
5
Плавно вверх уходил тоннель. Кончилась запекшаяся корка, кончились следы. Все легче и легче можно было дышать. Еще оставалось ощущение тяжелого запаха, еще был во рту странный вкус. Еще мучительно болела голова, и стучала кровь в висках, причиняя эту боль.