Проглоченные, вмиг и навсегда исчезали с земной поверхности реки. Туманом мельчайших капель озера выплескивались к небу. Как трава, ложились первобытные леса стометровых деревьев-хвощей. Пространства, равные территориям теперешних государств, разом исчезали. На новых местах над потонувшими горами появились новые моря. В атмосфере на сотни километров поднималась пыль от разрушений, на долгие недели погружая землю во мрак, заливая ее густыми, грязными ливнями.
Вся земная поверхность морщинилась. Сталкивались не волны жидкости, двигались гряды горных пород. A сколько же дней могло бушевать землетрясение после того, как одним скачком вверх вырывался новорожденный горный хребет?
После таких рождений поверхность планеты создавалась наново... Однако же в самом факте землетрясения, с точки зрения современной геомеханики, нет ничего непонятного, нет ничего замечательного - скрытые силы земли, всегда существовавшие и существующие в равновесии, ищут и находят новое, нужное им равновесие - и только.
Мысль человека, постигая и делая выводы, находит другое, более замечательное и неизмеримо более значительное: жизнь, живая жизнь живых существ проходила через все испытания, не погибая. Она, эта жизнь, сохранялась, продолжалась в своем неукоснительном поступательном движении, в своем ничем не прерываемом развитии, жизнь живых существ, более прочная, более долговечная, чем море, суша и горы!
...Следы грандиозных древних перемещений земной коры, называемые сбросами, сглажены на поверхности. они засыпаны обвалами, заросли позднейшими отложениями, сравнены, незаметны для глаза. Недавно советские геологи под гладью западносибирских степей нашли следы колоссального сброса. Приблизительно по меридиану Челябинска, на тысячи километров с юга на север, здесь некогда появился гигантский отвесный порог. Он свидетельствовал об одном из движений Уральского хребта, этот разрыв с разницей уровней в семьдесят метров!
На западных гранях хребта подземные путешественники нашли в глубинах земли современника челябинского сброса. Монолитная толща известняка выгнулась над базальтовым ложем, образовав полость. Высохшее ложе подземной реки привело сюда четырех людей.
Дышалось трудно. В неподвижном воздухе пещеры стоял неопределимый тяжелый запах. Дыхание оставляло во рту странный вкус.
Столбы базальта разрывали плоский пол. Их подножья высовывались из застывшей, приподнявшейся корки.
Так вот оно... странный тяжелый запах мог подниматься только снизу, наверное, от этой черной растрескавшейся массы. Покрытый сверху тонким слоем чего-то, похожего на спекшуюся глину, грунт пещеры рыхло рассыпался в руках. Черный песок, чуть смешанный с пылью и с черными же камешками, оставлял на ладонях желтые искорки и тусклые серые чешуйки.
Размахивая киркой, Андрей бил ее широким концом у себя под ногами, разбрасывая грунт в стороны. Стенки ямы стекали вниз. Все больше и больше было видно желтых искр.
Задохнувшись, Андрей выпустил из рук кирку, стал на колени и в упор светил фонарем. На дне ямы была плотная смесь желтого и серого. Молодой геолог захватил горсть тяжелой сыпучей массы. Между пальцами текли сухие струйки.
Андрей с усилием выпрямился и разжал руку. Все видели, как с его ладони тек крупный золотой порошок, оставляя в середине ладони все уменьшающуюся кучку. Андрей зажал в кулаке черный камень с резкими острыми гранями. Он протянул его снизу Цареву.
- Возьми... Часы...
Острая грань черного камня - алмаза - со скрипом прочертила белую полосу на толстом часовом стекле.
Андрей хрипло дышал. Новгородцев, бледный до зелени, хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.