Всего за 200 руб. Купить полную версию
«Так исчезают заблуждения»
Том II
Владимир Леонов
Дизайнер обложки Владимир Леонов
Редактор Татьяна Михайловна Пономаренко
© Владимир Леонов, 2020
© Владимир Леонов, дизайн обложки, 2020
Глава «Одинокий поэт и общество»
Поэта Пушкина человека с необычными по силе страстями давило общество, оно толкало его, выбрасывало из себя, наконец, привело к смерти. Мысль о возможности побега из общества, из цивилизации, от семьи, от государства всю жизнь преследовала Пушкина («давно, усталый раб, замыслил я побег»). Художник предчувствовал свой безвременный конец, что общество не даст дожить ему до глубокой и спокойной старости, что оно его задушит, «приспит» как мать ребенка. Он предугадал, на самом взлете жизни, личной и поэтической увидел дуло пистолета: «Мне страшен свет» горечь рвалась из него, как фонтан из подземного ключа.
Пушкин размышлял, искал пути и способы бегства, но брел в жизненном лабиринте, как в темном туннеле не видел выхода: «И всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет» («роковое их слияние» (доброго и недоброго) чуть позже у Тютчева).
А может, сойти с ума? Тогда и спрос будет невелик за вольности и вольнодумства! Пушкин видит в этом один из выходов, сбросить с себя пыль раба, прикованного к «колеснице» света:
«Когда б оставили меня
На поле, как бы резво я
Пустился в темный лес!
Я пел бы в пламенном бреду»
«Да вот беда: мыслит поэт, сойти с ума, и страшен будешь, как «чума», и «посадят на цепь дурака», и «сквозь решетку как зверка дразнить тебя придут». Да, и это не выход.
По лермонтовскому выражению «невольник чести» утомленный почти военной дисциплиной высшего света, Пушкин готов был добыть волю даже ценою высшего, что он признавал в мире разума. Невольник Приличий, понятия Чести, понятия Долга он хотел только одного, он хотел Воли.
В отличие от Пушкина, надломленный морально, Лев Толстой все же дожил до старости, дожил в семье но все таки нашел силы для «ухода» от семьи, от общества, воплотив в жизнь этот пушкинский огненный мотив («усталый раб, замыслил я побег»). И, как и Пушкин, далеко не ушел от себя умер на полустанке.
***
Под свободой Пушкин подразумевает не «свободу духа», а как «свободу выбора», которую никто не может отнять у человека. Как правило, люди избегают осознавать, что они свободны, боясь лишиться привычного. Об этом строки поэта Мицкевича (своего рода горький упрек в адрес Пушкина):
Быть может, разум, честь и совесть продал он
За ласку щедрую царя или вельможи.
Иль деспота воспев подкупленным пером,
Позорно предает былых друзей ласловью
У Пушкина свобода без душевного покоя и воли мало что стоит, для него человеческое существование это бытие, обращенное в смерть. Но этот трансцедентный феномен у него звучит трогательно успокоительно, ласкающе расслабленно (авторская сентенция) «Моя приятная интимная возможность» некий безусловно духовный и нравственного фетиш, -«Да, присутствие Смерти, страха Чувство крайней уязвленности Как океан боли, из которого выпрыгивает моя человеческая природа».
Образы переживаний, настроений у Пушкина импрессионистичны, магнетизируются и находятся иной раз на зыбкой грани, в маревой окрасе яви и волшебства, очень точно, впрочем, выделяя у него мистическую способность улавливать бытовые и литературные стереотипы и локализовать мельчайшие вибрации души, сюрреалистическую способность тонко воспринимать окружающий мир. Как, например, такое «Я вспомню речи неги страстной//Слова тоскущей любви». Или «Ты рождена воспламенять//Воображение поэтов».
Перефразируя русского писателя А. Платонов, народ без Пушкина неполный. Трон Величины, венчанной Историй, сродни духовнику, пастырю, поэтическому пророку он исповедовал и принимал на себя грехи других мирян: он не стоял перед миром в исподнем и детей России учил не не сдаваться!