Всего за 160 руб. Купить полную версию
Ого, да вы с другого краю земли, удивлённо сказал толстощёкий бородач: сам-то я обычно повежливее бываю, работа обязывает. Да просто сегодня ночью на брошенном Невольничьем тракте такое было, я в себя не могу прийти до сих пор. Простите, патрон, имени вашего не разобрал. Кромм улыбнулся и протянул руку: Ленос я, люди меня Крабом прозвали. Бородач с недоверчивой улыбкой ответил на рукопожатие: что-то вы не с той стороны в Сеэру-то идёте, патрон. Кромм понизил голос: да я ж с Привратника-то первый раз выбрался на большую землю, да что-то голову и потерял. А если честно сказать, по-простому забухал я. Так что даже не знаю, где я сейчас нахожусь. Я и аэрокаб свой запродал. Правда, я его сначала здорово об дерево носом приложил, а уж потом продал, битый.
А сами-то не слышали, патрон, что ночью было, продолжил допрос бородатый. Кромм захохотал: эх, дружище, ты бы выжрал с моё, так тоже спал бы как убитый. Я ж с чафали гонял дня три или больше, денег уйму просадил. Помню только, что меня с монгольфьера ссаживали, а где, что, ничего больше понять не могу. А тебя как звать?
Я Денит, и отца моего Денитом звали, ответил собеседник, гордо выставив вперёд бороду: я из уны пульмонов, могу десять поколений предков назвать, что заведовали этой ямской станцией. Мы хоть и считаемся, что в глухомани находимся, но в большом уважении у людей, патрон Ленос. Тут Денит спохватился, хлопнул себя по бокам и вскрикнул: ох, простите меня, растяпу, патрон! Я ж вас даже внутрь не позвал! Да тут всё на свете позабудешь, когда такие дела творятся.
Скажите, любезный Денит, а что случилось-то, вежливо спросил Кромм, чувствуя, что бородатого пульмона так и тянет поделиться новостями. Денит придвинулся к нему поближе и сказал: утром один соседский живодел заезжал, он обычно мою технику проверяет раз в неделю, так он рассказал, что ночью, едва светать начало, когда самый сон, на брошенном Невольничьем тракте раздались взрывы. Ба-бах! Ба-бах! Много раз. Самый первый самый сильный был. А потом всё стихло. Я с утра мальца отрядил, Денита младшего, чтобы он на виу-воу сгонял туда посмотреть, что было. Он полчаса назад вернулся, на нём лица нет, патрон. Кто-то убил трёх затра! Целых трёх! Высоких защитников! Это кем надо быть? Людоеды что ли напали на них? Такого со второй Невольничьей войны не было, патрон Ленос. А в наших краях такого не бывало никогда вообще. Никогда, патрон. Помяните моё слово. Я всю семью в доме запер, хожу сам не свой, караулю вокруг. Сегодня караван должен прийти на ночлег, а я боюсь, патрон. Боюсь людоедов.
Кромм кивал с участливым видом, с трудом улучил момент перебить болтливого пульмона и спросил: а сын ваш никого, кроме затра не видел? Видел он людоедов-то? Денит почесал бороду и задумчиво сказал: он видел только гору человеческих тел, но ему затры даже посмотреть на них не дали, прогнали сразу. Он только заметил, что высокие защитники собирались сжечь эти трупы, что ли. Так-то он у меня мальчишка толковый, но ему ничего толком рассмотреть не дали. Он говорит, всё не мог оторвать глаз от мёртвых затра на похоронных помостах. Их уже и маслом полили, говорит, чтобы сжечь по обычаю всех затра.
Кромм кивнул и спросил: а что, драгоценный пульмон Денит, нет ли у вас чем отобедать? Бородач расплылся в улыбке: отобедать всегда есть, чем. Я ведь лучший пульмон в этой части света. Накормлю-напою, переночевать постель накрою, баня у меня великолепная, если замёрзли, если надо письмо отправить хоть человеческой почтой, хоть с бегуном отправим. Если сломался аэрокаб починим. Если прихворнули к буаме отвезём, если сами не справимся. Вам надо добраться до Сеэры? Так я вас туда в лучшем виде отправлю. Если у вас монета водится, то на аэрокабе отправим вас, если с деньгами похуже, довезём до железной дороги. Нету денег совсем? Так я вас в караван пристрою, там работой рассчитаетесь. Это люди думают только, что пульмоном быть легко, а вы посмотрите, какая у меня станция! И кабак, и мастерская, и крепость, всё у меня тут. И припасов на месяц осады хватит.
Он говорил что-то ещё, но у Кромма уже голову повело от бесконечного потока хвастливой болтовни Денита. Он только согласно кивал и старался улыбаться как можно более восхищённо.
Кромму отвели крохотную комнатку на втором этаже, прямо над центральным входом. В подзакопчёном углу высилась печная колонна. Два оконца с полукруглым сводом смотрели вдаль на убегающую к горизонту пыльную дорогу между бесконечными невысокими яблонями. Наверняка на следующей неделе, когда всё это зацветёт, отсюда будет открываться фантастический вид, подумал Кромм.