Всего за 200 руб. Купить полную версию
Товарищ Горский увлекался фотографией. Он запечатлел Владимира Ильича в редкую минуту отдыха. Даже в разгар ожесточенных боев гражданской войны Ленин находил время для обращения к трудам классиков марксизма, Ленина сняли в кресле с томиком «Капитала». Павел признавал, что у фотографа был отличный глаз. Ленин больше напоминал писателя или философа. Рядом с портретом водрузили щит с классической цитатой вождя.
Из всех искусств для нас важнейшим является кино, хмыкнул Павел, однако он говорил, что нам нужна цензура и что контрреволюционные и безнравственные ленты не должны попадать на экран, речь на совещании шла именно о нравственности. Павел пробежал программу совещания, как значилось в заголовке, молодых творческих кадров.
Я здесь самый молодой, понял он, у нас и пятидесятилетних считают молодыми. Пока партийные бонзы допустят выпускников ВГИКа до собственных картин, можно состариться, к облегчению Павла, конференция скоро заканчивалась.
О партийности в советском кинематографе, он искусно скрыл зевок, хорошо, что мрази из идеологического отдела не заставили меня выступать, в перерыве, пользуясь привилегиями «Мосфильма», Павел набрал номер студии в Алма-Ате. Пока он говорил с будущим режиссером «Степных дорог» только по телефону, но парень ему понравился.
Вернее, ему сорок лет, вздохнул Павел, но это только его вторая картина. Аарон Майер получил Оскар в двадцать восемь лет. Спилбергу нет тридцати, но он снимает «Челюсти», о фильме Павел прочел в спецхране Ленинки, куда попадали голливудские журналы, а у нас молодежь держат подальше от камеры. Хрущевские времена прошли, теперь в СССР все подражают солидности генсека, режиссеру тоже нравилась «Пустыня в цвету».
Я думал о весне, признался он, знаешь, Павел. они давно перешли на ты, я родился в горах. Весной у нас удивительно красиво, склоны покрыты ковром алых маков. Можем сначала отснять вторую часть фильма, а зимние кадры отложим на ноябрь или декабрь, по уверениям режиссера, в июне степь не теряла своей красоты. Павел попросил его подобрать в Алма-Ате подходящих актеров.
С казахом все ясно, хмыкнул он, а его жена и журналист русские, но лучше взять местных ребят, чем тащить кого-то из Москвы, режиссер предложил Павлу сняться в роли журналиста.
Но я отказался, он незаметно взглянул на часы, я не актер. Незачем торчать на экране, если можно помочь молодым, стрелка на хронометре подходила к половине второго. У проходной «Мосфильма» всегда болтались такси.
Погода хорошая, Павел предусмотрительно устроился рядом с выходом, возьмем в стекляшке шашлыки, посидим с пивом, я обрадую Джошуа новостями, новости действительно были отличными. Вчера в почтовом отделении на площади трех вокзалов Павел забрал письмо на имя товарища Бергера. Весточку прислали из поселка Аксу. Четкий почерк Марты сообщал, что Виллем установил связь с заключенными на номерной шахте.
Но Витьку оттуда увезли, Павел почувствовал тяжелую злость, и неизвестно, где он сейчас. Бедный, он едва увиделся с отцом и опять его пожрал молох, Павел надеялся, что друг сможет покинуть СССР в июне.
Но теперь все меняется, понял он, мне надо остаться в проклятом Египте и отыскать Витьку, Павел боялся, что Министерство Среднего Машиностроения наглухо засекретит друга.
Я могу съездить в Горький, пришло ему в голову, и попытаться разговорить Журавлева. Я журналист, ничего подозрительного в моем визите в город нет. Однако меня не подпустят к Журавлеву, его тоже пасет Комитет. Вернее, меня почему-то прекратили пасти, Павел велел себе не разводить панику. Его портфель перекочевал с Ярославского вокзала обратно на Белорусский. Он всегда набирал один и тот же код ячейки.
Сорок седьмой, год моего рождения, Павел первым зааплодировал докладчику, мне двадцать семь, а я чувствую себя шестидесятилетним, с письмами Лауры он получал и весточки от старших сестер. Надин и Аннет уверяли его, что разлука скоро закончится.
Скоро да не скоро, Павел взял портфель, как говорится, делай что должно и будь что будет, а сейчас мне должно оставаться в СССР, он выскочил в коридор первым. Отметив пропуск у зевающего вахтера, Павел забрал в гардеробе замшевую куртку. Репутация позволяла ему появляться на официальных мероприятиях в джинсах.