Всего за 200 руб. Купить полную версию
Пробравшись между завалами руды, он остановился у пустого подъемника. Виллем выучил расписание движения платформы наизусть.
Штука работает автоматически, он нырнул в распахнутые сетчатые двери, внизу меня тоже ждет транспортер, но с ним я справлюсь. Шахтер остается шахтером, даже положив на полку каску и лампу
Он захватил из кабины дрянной советский фонарик. Заверещала сирена, над сходящимися дверями замигала красная лампочка. Стальные плиты пола дрогнули, Виллем невольно перекрестился. Платформа пропала в ледяной сырости шахты.
Исцарапанные руки Механика удерживали крашеную облупившейся зеленью флягу. Вещицу привез на зону сын. Фляга осталась у Виктора со времен службы на дисциплинарном судне.
Я мог завести термос, весело сказал сын, но фляжка меня никогда не подводила, на боку криво вывели: «Виктор Лопатин, Аральск». В последние дни Марсель не расставался с флягой.
Словно мальчик со мной, он сглотнул слезы, получается, что я его предал, Максим и вернувшийся третьего дня на зону Маленький Джон пытались его утешить, но все было тщетно.
У вас нет детей или они еще малыши, хмуро сказал Марсель, Виктор мог разгуливать на свободе, однако он рискнул расстрелом, чтобы увидеть меня. Теперь неизвестно, выживет ли он, а если выживет, то мы можем не увидеться, Марсель велел себе не терять надежду.
Максим прав, он отхлебнул спитого чая, Виктор на особом счету в здешних зонах, он ценен для проклятых сатрапов. Его не тронут, но вряд ли он подпадет под амнистию с его расстрельной статьей
Механик не хотел считать срок сына, но все равно посчитал. Виктор должен был выйти на свободу в восемьдесят шестом году.
Осталось двенадцать лет, тяжело вздохнул Марсель, и неизвестно, что случится со мной, хотя пока я вроде в порядке, несмотря на свои полвека, он чувствовал себя отлично. Спартак не подпускал его к отбойным молоткам.
Вы механик, сказал Максим, занимайтесь своим делом, обслуживанием техники. Норму мы выработаем без вас, не беспокойтесь. Еще один член бригады приехал с юга действительно подкормившимся, Маленький Джон отозвался:
Иначе не получилось бы. Меня лечил врач старой закалки, считающий, что туберкулез надо топить в жире. Мне давали двойную пайку сливочного масла три раза в день, а Маргарита приносила мне домашние лакомства
Механик вспомнил соленоватое масло из гастрономической лавки на углу рю Жавель. Хозяин получал товар от нормандского кузена.
У него стоит настоящая машина, уважительно говорил торговец, прошлого века, из наилучшего дерева, на ручной тяге. Такое масло подают к завтраку в отеле «Риц» и к обедам в Aux Charpentiers, однако я не гонюсь за ценой, я уважаю старых клиентов, гастрономия располагалась напротив ныне застроенного домами пустыря, где в прошлом веке стояла каретная мастерская Ламберов.
Потом там был папин гараж, Марсель вытащил из кармана штанов завернутую в тряпицу пайку хлеба, но до войны он продал землю. Он хотел, чтобы я не возился с инструментом, а стал инженером, Механик усмехнулся, инженером я стал, но гаечного ключа не выпускаю
Разрешенная вохрой брезентовая сумка с гаечными ключами лежала на транспортере. При ночной отгрузке руды случилось несколько заминок.
Механизм часто подводит, Механик жевал кислый хлеб, до вечера надо постараться и все исправить, ему хотелось покурить, но в шахте такое строго запрещали.
Подожду до гудка, Марсель вспомнил русское слово, а, чтобы отвлечься, подумаю о Тате, он покрутил головой, хотя в тюрьме лучше избегать таких мыслей
По воскресеньям Механик готовил завтрак на всю семью. Румяные, намазанные маслом багеты укладывались в провощенную бумагу. После завтрака они шли гулять на реку. Вероника, сидя в коляске, размахивала потрепанным плюшевым зайцем. Старшие девочки скакали впереди, взявшись за руки.
Нина утыкала нос в книжку, улыбался Механик, она умудрялась читать даже на ходу, летом на Сене появлялись лебеди. Вдали чернел силуэт Эйфелевой башни. Они с Татой устраивались на свободной лавочке. Вероника ковыляла рядом, мусоля багет. Девчонки требовали еды.
Они все проглатывали и бежали кормить лебедей, Механик невольно отер глаза, нельзя сдаваться. Я увижу моих девочек, а Виктор доберется до Парижа. Скоро мы покинем СССР, чтобы никогда сюда больше не возвращаться, Маленький Джон приехал из Караганды с подробным планом действий.