Всего за 200 руб. Купить полную версию
По окончании поверки на пустынном дворе номерной колонии осталась длинная колонна грузовиков. Машины запускали на зону в половине шестого утра. Из Аксу колонна выезжала в пять. Грузовики шли по неожиданному в голой степи хорошему шоссе. Дорогу выстроили четверть века назад.
Ты тогда подростком был, сказал Виллему один из опытных шоферов, а я той порой с войны вернулся, семью завел. Шоссе зэка возводили, он сплюнул в пыль, здесь все их руками построено
Виллем рассматривал выложенную кирпичами дату: «1952». Рудничный склад, приземистый барак, тоже помнил времена министра Берия.
Во время поверки шоферам не разрешали покидать кабины, но Виллем хорошо видел зэка. Сегодня он заметил в молчаливых рядах бритоголовых мужиков не только кузена Максима и месье Механика, но и имевшего на редкость здоровый вид Маленького Джона. Барон велел себе не бить тревогу. Виктор мог заболеть и остаться под землей.
Или он в госпитале, Виллем бросил взгляд в сторону краснокирпичных зданий администрации, надо подождать минут пять и устроить очередную поломку, в колонне никто не удивлялся неисправностям его Зила. Колымага бегала по здешним дорогам с хрущевских времен.
Только теперь она таскается, Виллем закурил, но я не хочу думать о Хрущеве или Берия. Лучше я подумаю о доме, гремели кузова, выл рудничный транспортер.
Словно у нас в старые времена, улыбнулся барон, только наш транспорт был с эмблемой компании и в воздухе висела угольная пыль, урановая руда считалась опасным грузом, но шоферам не выдавали противогазы.
Потому что кузова закрытые, Виллем вгляделся в полутьму склада, вот и нужный мне подъемник, под сиденьем машины лежал аккуратно сложенный ветхий лагерный наряд.
В Аксу он легко достал нужные вещи. Жена кореша Сереги, соседа по общежитию, работала вольнонаемной в прачечной зоны неподалеку от поселка. Серега не удивился просьбе Володьки. Спецовки шоферам выдавали скупо. Половина колонны таскала для ремонта синие робы зэка.
Виллем провел рукой по бритой голове. Парикмахерская в Аксу помещалась рядом с единственным поселковым магазином. Стригли там, как выражалась Марта, под одну гребенку. Виллем помнил фасоны со времен своего карагандинского детства.
Бокс, полубокс и под машинку, он отпил сваренного Мартой кофе, потерпи, осталось немного, он медленно продвигался в очереди.
Аннет меня таким не видела, нежно подумал Виллем, пока я доберусь домой, волосы отрастут, он поймал себя на улыбке.
Мальчику два с половиной года, теперь Виллем знал, как зовут его сына, жаль, что фотографию сюда не прислать, товарищ Бергер исправно сообщал Волковым семейные новости. Из недавнего письма они узнали, что Аарон Горовиц, наконец, вернулся из плена.
Он, словно я, был Робин Гудом, только в Азии, Виллем развеселился, я гулял по саванне Грешником, а он по джунглям Странником. Он молодец, крепкий парень, по мнению Виллема, Максим и месье Марсель тоже не сломались.
Наследный герцог отъелся в Караганде, его очередь подходила через две машины, но где, все-таки, Виктор Виллем велел себе не волноваться зазря.
Внизу я все узнаю, он репетировал поломки с Мартой в пустом гараже ГОКа после окончания смены, судьба парней зависит от нас. Если мы провалим миссию, они могут навсегда сгинуть в СССР, Виллем прочел и о судьбе свояка Моше Судакова.
Пропал без вести, вздохнул барон, вряд ли он выжил. Даже если он в плену, то арабы не щадят евреев, Виллем, впрочем, не сомневался, что Моше попробуют отыскать.
Элиза упорная, словно дядя Эмиль, мотор зачихал, теперь у него два внука, а скоро появится третий
Из-под капота поползла струйка дыма. Марта намеренно не чинила систему охлаждения в его машине. Задний грузовик загудел, шофер высунулся из кабины.
Володька, заорал парень, не задерживай движение, за тобой очередь, Виллем отозвался:
Проклятая, он прибавил крепкое словцо, опять подвела. Я отведу машину и займусь починкой, Зил осторожно пополз к бетонной стене рудничного склада. Подъемники шли вниз пустыми. Выпрыгнув из машины, открыв капот, Виллем спрятался за кузовом.
Надеюсь, я не останусь в тряпках зэка, хмуро подумал он, натягивая лагерную робу, ладно, Арденнский Вепрь, делай, что должно и будь, что будет