Сначала он морочит ремесленников:
Я поведу всех вас кругом
Сквозь топь; сквозь мох, сквозь лес, сквозь дебрь.
Я буду конь, я буду вепрь,
А то медведем, псом, огнем,
Ржать, лаять, хрюкать, жечь, реветь,
Как конь, пес, вепрь, огонь, медведь.
(III, 1, 90-95)
Затем Лизандра и Деметрия:
Вверх и вниз, вверх и вниз,
Буду гнать их вверх и вниз.
Я страшнее всяких крыс.
Дух гоняй их вверх и вниз!
(III, 2, 396-399)
Превращение Мотка, которое осуществляет Пак, тоже могло быть навеяно народными сказками (например, о волшебнице, надевшей овечью голову принцессе).
Мы видим, что связь образа шекспировского Пака с устной народной традицией обнаруживается с достаточной полнотой.
Шекспир, однако, не ограничился близким следованием фольклорной традиции, а по-своему претворил ее. Так же, как Оберон и Татиния, эльфы и Пак очеловечены; только если первые снижены, вторые, наоборот, несколько приподняты и опоэтизированы. Шекспир дает своим эльфам имена: Мотылек, Паутинка, Горчичное семячко, Цветущий горошек. Если мы сравним их с именами эльфов в более поздней народной книге (в сказках феи и эльфы вообще безымянные) - Щипок, Простак, Страшила, то мы сразу же почувствуем разницу. Сказочные эльфы достигают роста маленьких детей, а шекспировские прячутся в чашечках желудей, и это подчеркивает их легкость, нежность, изящество. Особенно ощущается поэтизация в монологе маленькой феи, встретившейся с Паком: обгоняя лунный диск, она пролетает над холмами и долинами, сквозь колючий кустарник, над изгородью и частоколом, сквозь воду и пламя (II, 1, 2-5). Она сыплет росу на лугах и вдевает жемчужные сережки буквицам (14-15). Маленькие феи и эльфы прямого участия в действии комедии не принимают, но они создают ее фон. Одухотворяя мягкую и близкую человеку природу, они усиливают ощущение гармонии и в то же время подчеркивают гротескность любовной сцены между Титанией и Мотком. Непосредственно участвует в интриге пьесы Пак в роли шута при Обероне и маленького лесного Купидона. Он надевает ослиную голову Мотку и снимает ее и дважды впускает сок волшебного цветка в глаза влюбленным. Заставив традиционный персонаж направлять ход сюжета, т. е. выполнять столь важную и необычайную для него функцию, Шекспир должен был видоизменить его характер. И драматург действительно придал ему большую значительность и сложность. Пак оказывается таким же быстрокрылым, как фея: ему довольно сорока минут, "чтобы землю опоясать", черта, вовсе не свойственная неуклюжим домовым. Он способен не только на грубоватый юмор, но и на более тонкую иронию. Увидев репетицию ремесленников, перед тем как насадить на плечи Мотка ослиную голову, он восклицает:
Ба, репетиция! Ну что же, я зритель,
А если надо, быть готов актером.
(III, 1, 65-66)
Над людьми, особенно над влюбленными юнцами, он потешается. Их переживания кажутся ему представлением, а сами они дураками. Ирония, в которой есть оттенок горечи будущих трагегий, сочетается с мальчишеским озорством:
Будут двое льнуть к одной;
Случай истинно смешной.
Я люблю, когда кругом
Все крутится кувырком.
(III, 2, 118-121)
Оправдываясь перед Обероном в своей ошибке, вызвавшей ссору влюбленных, он откровенно признается: "Я в их раздорах нахожу забаву". Смешит его и собственная королева, влюбленная Титания. Вместе с тем Пак не лишен добродушия и чувства сострадания. Он жалеет Гермию, принимая ее за Елену. "Голубка! Она не решается лечь рядом с этим бездушным грубияном" (III, 2, 76-77; перевод мой. - Н. Е.), - восклицает он и готов охотно ей помочь. Его веселит собственный промах, но он с удовольствием его исправляет, выжимая сок цветка в глаза Лизандру и произнося заклинание:
Утром встав,
Сон прогнав,
Ты поймешь,
Как хорош
Взор твоей недавней милой,
Пробуждение твое
Подтвердит, что не вранье
Притча "Каждому свое".