Всего за 200 руб. Купить полную версию
Падре, не ловите ворон, очередь ждет, пробормотав извинение, полковник сунул пограничнику паспорт.
«Юманите» Саша купил в газетном киоске в аэропорту Орли. Ему пришлось проболтаться пару дней в отеле неподалеку. Гостиница кишела бизнесменами, в вестибюле толкались транзитные пассажиры. Обходительного советского журналиста там не вспомнили бы и на следующий день. Новый парижский аэропорт еще строился.
Иначе ты вылетел бы оттуда, сказал Саше товарищ Котов, но пока приходится соблюдать осторожность, учитывая твои два паспорта
Советский паспорт Матвеева Саша оставил в автоматической ячейке для хранения багажа в аэропорту. Позвонив по парижскому телефону, он сообщил номер и шифр.
Вот и все, Саша положил трубку, местные товарищи позаботятся об остальном. Я больше не Матвеев, он иногда путался в своих именах, я опять превратился в месье Александра Вербье.
К облегчению Саши, французский паспорт ему делал не Фокусник, плотно засевший в Китае. По слухам, доходящим из Пекина, здоровье Великого Кормчего оставляло желать много лучшего.
Левина оттуда никто не выдернет, злорадно подумал Саша, после смерти Мао начнется драка за власть, Советскому Союзу важен новый китайский лидер, Советскому Союзу было важно и положение дел в Чили.
Один вы переворот не остановите, скрипуче сказал Саше Андропов, но мы наделяем вас неограниченными, он протер очки, повторяю, неограниченными полномочиями, Саша понимал, что начальство не хочет упоминать о берлинском фиаско.
Товарищ Андропов деликатный человек, вздохнул Скорпион, он только сказал, что каждый может совершить ошибку, Саша надеялся, что проклятая сука, как он звал Марию, погибла вместе с пастором Рабе в берлинских подземельях. В тоннелях под городом до сих пор попадались неразорвавшиеся бомбы.
Пусть ее разнесет на куски, пожелал Саша, я никогда не прощу ей горя Матвея, сын ничего не говорил о случившемся в Берлине. Мальчик только недавно стал, как называл это Саша, оттаивать. Они все-таки отправились летом на Балтийское море.
Он спал со мной, горько подумал Саша, держал меня за руку, словно боялся потерять, в Москве он хотел найти для Моти врача, однако товарищ Котов заметил:
Поверь моему опыту, парню нужен не какой-то, он презрительно фыркнул, щелкопер в белом халате, вроде пишущих в «Науку и жизнь», он зашуршал страницами, всяких специалистов по аутотренингу, Саша поймал переброшенный ему журнал.
Статья профессора Лебедева, усмехнулся Скорпион, он теперь еще и психолог? товарищ Котов покрутил сильными пальцами.
Вроде того. Однако здесь я неправ. Давид Самойлович отличный специалист, наставник поднял глаза к потолку, он летает на дачу Леонида Ильича и пользует Политбюро, товарищ Котов подвинул Саше сигареты, но я не советую тебе отправлять Матвея одного на остров Возрождения, мальчишка еще мал. Ему нужен не психолог, а прогулки с дедом, Саша почти умоляюще посмотрел на товарища Котова.
Разумеется, кивнул наставник, пусть Мотя пока переедет ко мне вместе с Мухтаром. Со школой мы договоримся, он пропустит сентябрь. Я с ним позанимаюсь, не волнуйся, Матвей, неожиданно для Саши, обрадовался новостям.
С дедушкой Леней всегда интересно, восторженно сказал сын, ты знаешь, что он воевал в Испании? Мотя твердо решил выучить испанский язык.
Чтобы разговаривать с коммунистами во всем мире, заявил мальчик, например, с кубинскими или чилийскими, Саша имел при себе телефоны и адреса именно чилийских коммунистов. В советском посольстве он появляться не собирался.
От дипломатов никакого толка нет, присвистнул товарищ Котов, надо ставить на людей искусства. К служителям муз прислушиваются даже президенты, месье Вербье должен был добиться личного интервью с Сальвадором Альенде.
Если мы вывезем его из Чили, сказал Саше Андропов, есть надежда на создание социалистического правительства в изгнании. В ГДР собралось много чилийских коммунистов. Однако надо убедить Альенде покинуть страну, что представит собой непростую задачу, Андропов со значением кашлянул, на его избирательную кампанию мы потратили немалые деньги, однако президент, как бы это сказать, независимый человек, Саша не мог прийти прямо во дворец Ла Монеда.