Всего за 220 руб. Купить полную версию
Однако коснулось. На склады начал поступать препарат под названием «совирид», а на вопрос, что за, ему ответили, что вроде американского пенициллина, только советский, и поэтому гораздо лучше.
Ну конечно. Сказал Мирон Семенович. Уж это само собой. Никто и не сомневается. Пусть только попробует.
Что-то в его тоне показалось товарищу Бредихину сомнительным, он бросил на профессора в генерал-майорском звании подозрительный взгляд, но лицо собеседника сохраняло полнейшую невозмутимость. Выдержав паузу, он еще и пояснил.
Дадим дружный отпор и гневно заклеймим.
Как раз для таких случаев у генерал-майора существовал особый прием: собеседнику казалось, что он без малейшего смущения смотрит ему прямо в глаза, а он глядел крест на крест, правым в правый, левым в левый глаз визави. Совсем же отказаться от такого рода маленьких провокаций было выше его сил, хотя он прекрасно понимал: небезопасно и, главное, в конечном счете никому не нужно.
Он не ждал от совирида никаких чудес, поскольку твердо знал, что чудес не бывает. А те, что порой все-таки встречаются, носят, по большей части, исключительно пакостный характер. И, за делами, через пару дней вовсе позабыл об этом эпизоде. Прошла пара дней. Потом еще неделя, на протяжении которой врачи госпиталей и медсанбатов не верили своим глазам и пытались осознать, что творится на их глазах. А потом грянуло. Поток восторженных отзывов пополам с требованиями прислать именно им, именно в первую очередь, буквально затопил службы снабжения. Причины, по которым лекарство было необходимо именно им, приводились разные, одинаковым было то, что все требовали побольше. Дело запахло серой настолько отчетливо, что он не выдержал и отправился с инспекционной поездкой по госпиталям.
То, что он увидел, оглушало и сбивало с ног. Состояние безнадежных по всему опыту медицины больных улучшалось в считанные часы. За несколько дней без следа проходила газовая гангрена, в том числе с локализацией на туловище, разлитые перитониты, запущенный остеомиелит после огнестрельных переломов, и тому подобные веселые хвори. Хуже того, в разных госпиталях эффект был примерно одинаковый, так что ни о каких случайностях, ни о какой моде не шло и речи. Количество ампутаций уменьшилось в несколько раз. Изменился сам характер полевой хирургии, потому что главный акцент теперь переместился с калечащих операций на восстановление.
Угодив в пещеру Али-Бабы можно запросто потерять голову. Один из способов сохранить ясность рассудка, взять из сверкающей груды наугад одну единственную монетку, отвернуться от сокровищ в угол и достать старый, привычный пробирный камешек. В обычной жизни чаще всего оказывается, что в руках на самом деле не такое уж и золото.
Он сделал примерно то же. Выкроив время, организовал у себя в клинике испытание лекарства. На досконально знакомых ему пиелитах с циститами. Легче не стало. Полностью выздоравливали даже хроники с многолетним стажем. Для того, чтобы окончательно смириться с жизненными реалиями, он предпринял решительный шаг: проверил совирид на хронической гонорее. И на мужчине, и на женщине. Через неделю микроб пропал без следа, и отыскать его не помогли даже самые изощренные «провокации». За какую-то неделю профильные больные просто кончились, а он осознал, что теперь его все его искусство по большей части просто не нужно. Некоторым извращенным утешением послужило то, что он отыскал-таки края могущества дьявольского снадобья: многие грамм-отрицательные палочки не обращали на него практически никакого внимания.
Панацеи нет! Нет! Нет и не может быть. Мир, готовый рухнуть, все же не рухнул. Устоял в последний момент.
Помимо свойств лекарства не меньшим чудом, если кто понимает, конечно, стала его доступность. Поставляли, в общем, вволю. Два этих обстоятельства, взятые вместе, не лезли уже ни в какие ворота вообще. Темное побуждение, природы которого он не хотел даже доискиваться, настоятельно требовало выяснить, по возможности, все обстоятельства творящейся чертовщины. Иначе можно было запросто потерять контроль над ситуацией. Вообще, этак незаметно, оказаться на обочине или вообще за бортом. Он выяснил. Снадобье фабриковали в довольно-таки закрытом местечке, но для тех, кто лечит вождей, не говоря уж о маршалах и прочей мелочи, в СССР очень мало невозможного. Тем более, что и предлог-то был вполне на уровне, а не какой-нибудь там высосанный из пальца: те самые палочки, на которые не влияла магия совирида.