Всего за 220 руб. Купить полную версию
А если короче, то что сказал тебе француз? Ведь он же сказал тебе, что нужно селянам?
Угадал. Ты будешь смеяться. Практически в любом количестве идут тряпки. Обносился народ. Белье, штаны, рубахи, куртки, пеленки, чулки и носки, постельное белье, любые добротные ткани в отрезах. Плащи и пальто. Короче все.
А еще это все то, чего у нас нет. Мы только форму и солдатское белье сейчас производим более-менее. А все остальное
Он только безнадежно махнул рукой.
Слушай. У нас и танков в конце сорок первого не было, и снарядов, и самолетов. Мы понимали, что без этого никак, и наладили выпуск. Вот этого у нас сейчас нет, а не мануфактуры.
Чего?
Понимания настоящего, что без тряпок, в самом широком сортаменте! сейчас не обойтись никак. Сейчас это наши снаряды. То, что упустим мы, захватят другие, и с концами. Не зря важные группы товаров купцы между собой именуют «позициями». За эти три недели я понял, что торговля и связанное с ней производство требует той же оперативности, организации и напора, как фронтовая операция. Та же война, понял?
Слушай, друг ситцевый, ты, может быть, и шелк так же можешь? Или шерсть?
Нет. Так же не получится. Это ж не целлюлоза, которой хоть в щепках, хоть в соломе сколько угодно. Это белок. Надо делать из мяса, яиц, казеина, рыбы. Из коллагена костей. На худой конец, говорят, соевые шроты годятся, но я их никогда не видел, не знаю. Так или иначе какая-то еда. Если осваивать производство самих этих ну, звеньев, то сделать можно, но времени уйдет полно, а вам же сейчас надо?
Так ты пробовал?
Да. В сороковом еще. Десантники просили. И такой шелк, и паутинный делал. Сделали, потом бросили. Нашли волокна подешевле и покрепче. Тоже вроде бы как белок, но из дешевых искусственных звеньев. Крепкий, зараза, это да, не отнимешь, и ткань красивая, но неудобная, жаркая какая-то, потная. Но на парашюты самое то. Шестрил, из дли-инных молекул чистого углерода, взять полоску из шестиугольников графитовой структуры, только еще разбитых на треугольники, она и свернется сама в трубочку, тот и еще крепче, там и нитку не порвешь, но вообще каляный. Мы из него самолеты делали и броники ткали. Хорошие, но без обстрела носить не будешь. А с шерстью вообще не знаю, как. Чтоб такая же, так это сильно много времени.
Знаешь, что? Ты завтра притащи все волокна, с характеристиками, какие есть. Будет малый совет по текстилю. И Василий Радионович будет. Мы имеем большие виды на вас двоих
Арцыбашев, долгое время работавший на 63-м под началом Сани и Постникова, был отозван и ушел в самостоятельное плавание. И это было правильно, потому что пора. По слухам, крутил большие дела. Как и следовало ожидать. Солидный человек. Приятно будет встретиться.
Мальчонку с собой можно?
С какой стати?
За все время третий такой, что может меня заменить. Отвечаю. Вижу, дело организуется объемное, вот пусть и въезжает. Со временем его и поставим на гражданское направление.
Тогда приводи обязательно. Нужно же глянуть, что за фрукт. Заодно я познакомлю тебя с одной француженкой
Мордобой III: оргвыводы
За время своей профессиональной жизни Мирону Семеновичу довелось видеть и лечить всякое. Почти все. Но была и узкая специализация: болезни органов мочевыделения. Лечение каких-нибудь циститов или пиелитов представляло собой дело долгое, нудное и достаточно неблагодарное. Оно содержало массу тонкостей, которые нужно было учитывать. Каждое небольшое достижение на этом поприще требовало множества усилий, массы проб и ошибок. Большие надежды одно время связывались с пронтозилом стрептоцидом. Одно чудо препарат таки-совершил: мягкий шанкр не пережил столкновения с химикатом, сгинув без следа. Но в остальном он довольно быстро убедился, что чудес все-таки не бывает и хроническая болезнь остается хронической болезнью.
Потом началась война, вся страна надела форму, и профессору тоже пришлось-таки пошить мундир. Утешало что, по крайней мере, генеральский. Работы оказалось много и, по большей части, понятно, административной. Было, в общем, ни до чего, но время от времени доносились глухие слухи об американском лекарстве «пенициллин». Рассказывали какие-то форменные сказки, он верил им процентов на пять, именовал «боба майсесами» и, разумеется ни на секунду не думал, что это коснется его напрямую.