Всего за 300 руб. Купить полную версию
Хишам жил в старом городе, неподалеку от нас, сказал я.
Теперь-то я знаю, сказал Оттоман. Мне больно думать, что он нуждался, что лишился своего дома. Ведь это он помог мне выбиться в люди.
Как вышло, что он лишился дома в Эль-Джадиде?
Оттоман посмотрел на могилу.
Я слышал, он отдал все свои сбережения какому-то незнакомцу тому необходима была операция на сердце.
Хишам забывал себя ради других, сказал я.
Да, согласился Оттоман, и никакие земные радости его не волновали.
Никакие, за исключением почтовых марок.
Переезжать в другую страну все равно что привыкать к новым туфлям. Поначалу они немного жмут, но модель вам нравится, и вы терпите неудобство. Чем больше вы носите туфли, тем вам удобнее. И в один прекрасный день вы перестаете их замечать как будто туфель и нет на ногах. Чем сильнее они снашиваются, тем милее становятся вам, и вот вы уже не представляете, как будете обходиться без них.
После переезда в Касабланку то же происходило и с нами. Непривычный дом, истории с джиннами, обезглавленная кошка в саду, обряд заклинаний Все это сказывалось на нас. Я боялся, как бы Рашана не заявила, что с нее хватит. Она воспринимала трудности не так, как я. Однако пережитые неприятности лишь сблизили нас, стремление к новой жизни объединило. В Доме Калифа было нечто притягательное мне и в голову не приходило искать другое жилье.
Прошло несколько месяцев, и мы уже не представляли себе жизни вне этого особняка. На меня снизошло умиротворение, я почувствовал себя дома. Однако кое-что меня до сих пор смущает. Взять хотя бы устои марокканского общества.
Казалось бы, с первого взгляда все понятно: есть культура, и есть традиции, и они тесно переплетаются. По происхождению я человек восточный, но долго жил на Западе. Это помогает мне глубже проникнуть в тайны арабского мира. Но и для меня тут загадок хватает. Чего стоит одна история с решетом.
Как-то Зохра, наша служанка, случайно услышала мои жалобы: стоит мне появиться на овощном рынке, продавцы облепляют меня как назойливая мошкара. Зохра, как любая жительница Марокко, уверена: у нее огромный житейский опыт, уж она-то знает, как найти управу на мужчин. У Зохры на все есть ответ.
Ай, ай, ай!.. запричитала она. Ну, конечно, торговцы не оставят вас в покое. Они ведь видят: вы турист.
Но откуда в Касабланке туристы?
Так ведь торговцы об этом не знают.
И что же мне делать?
Зохра протянула мне что-то круглое размером с суповую тарелку.
Носите с собой решето.
Зачем?
Ни одному туристу не придет в голову таскаться с решетом, пояснила Зохра.
В пятницу, после знакомства с Оттоманом, я решил заглянуть в «Мабрук»: выпить кофейку и поболтать. Место доктора Мехди еще пустовало, а вот его закадычный друг Хаким уже сидел за нашим общим столиком. Улыбнувшись, он поздоровался со мной. Я занял свое обычное место. Старый водопроводчик Хаким отличался невероятной чуткостью таких людей я не встречал ни до, ни после. Стоило ему поговорить с вами, как у вас появлялось невероятное ощущение собственной значимости словно в ваших руках судьба всего мира. Хаким с доктором были лучшими друзьями, однако по-настоящему счастливым старый водопроводчик чувствовал себя лишь тогда, когда доктора рядом не было он мог вдоволь поразглагольствовать на свою излюбленную тему. Дело в том, что Хакима страстно интересовало все, что связано с черной магией, а доктор его интерес нисколько не одобрял.
Едва только мы познакомились, Хаким тайком шепнул мне, что вообще-то родился девочкой, но ведьма с гор превратила его в мальчика.
Когда же это случилось? спросил я.
Хаким вытащил из кармана водопроводный кран и почесал им макушку.
Давно, ответил он.
Ну а все же?
Да вас тогда и на свете-то не было.
И вот, пока мы были одни, я решил спросить Хакима о писанине на дверях дома.
Хаким заказал еще кофе: Абдул Латиф увечной рукой поставил на столик чашечку.
Прищурившись так, что глаза превратились в щелочки, он сказал:
Похоже на проделки джинна.
Не может быть! возразил я. Да, в нашем доме водились джинны, но мы приглашали заклинателей, резали козла. Каждая комната буквально пропиталась кровью и молоком. Заклинатели дали слово, что теперь все чисто.
А когда совершался обряд?
Полгода назад.
Хаким снова прищурился.
Придется повторить, сказал он.