Виктор Васильевич Брюховецкий - Как запомнилось стр 4.

А в этой избушке такой небольшой
Любовь проживала Я рад был стараться.
Косички, кудряшки Влетало вожжой,
Но я все равно прибегал целоваться.

Горели закаты. Чадила зола.
 Уедешь забудешь
Я клялся, божился,
Хотя понимал, что планета кругла,
Сорвись и покатишься
И покатился.

Ходил с автоматом. Дружил с анашой.
Вбивал костыли, разбирался в биноме.
А в старой избушке, такой небольшой,
Прогнили стропила, и ветер в соломе

Кружил по ночам, выдувая тепло,
Оборванной ставнею плакал по-птичьи
Какие кудряшки?.. Какие косички?..
Какое столетье?.. Какое село?..

Любовь? Да была ли?.. Согрела кого?..
Уж, если была, то могла б и присниться.
Я пить перестал бы. Ведь чувствую спиться
Однажды могу. Просто так. Ни с чего.

Счастья синяя птица
Белый бант, воротник
В небе солнце струится,
Жизни вечный родник.

Речка плещет о берег.
Рвется ласточка в высь.
Антарктид и америк
Впереди завались!

Это как перед боем.
Столько вдруг тишины!
Нам не страшно, обоим,
У расстрельной стены

Мы уже понимаем,
Что погибнем с тобой.
И вдыхаем, вдыхаем
Майский день голубой

В соломах ли, на сенных ли пластах,
Не помню где,
Лишь помню на устах
Мерцало золото. Манило и звало.
И было нам просторно и светло
Под ветром, что шумел над головами.
И разжигало солнце наше пламя
За разом раз! Калило добела!
И в этом пекле я сгорал дотла,
До донышка. И ты со мной горела.
Гореть красиво это тоже дело!

А после мы валялись. Две души.
Растрепаны, легки и хороши.
Под небом, на открытом сеновале.
И остывали
Ласточка моя!
По краешку земного бытия
Шагая неизвестности навстречу,
За те мгновенья чем тебе отвечу
Какой тоской, какой лихой судьбою?..
Тобой убит, и воскрешен тобою.

Говорят, что ад кромешный
Жить со мной, а ты не верь.
Навести меня.
Я нежный.
Заходи, открыта дверь.
Я тобой одной болею,
Но, как речка, день за днем
Я мелею. Обмелею,
Не найдешь потом с огнем.
Навести. Такая малость!
Свет зажжем, растопим льды
Нам и жизни-то осталось
От заката до звезды.

Чем-то новым даль окрашена,
Словно и не наяву.
До чего ж планета страшная,
А ведь я на ней живу.

О своем плохом не думаю,
О хорошем не молю,
И судьбу свою угрюмую
Никому не уступлю.

Потому как мне завещано
Жить на свете до ста лет,
Мне завещана и женщина,
Чтоб хранить меня от бед.

Руки гладить, плечи, волосы
С этой женщиной вдвоем,
Если что,
Мы на два голоса
Песни грустные поем.

Вот как хочется знать что случится еще и когда!..
Посмотрю в небеса небо синее чисто и светло,
Ястреба высоки, говорлива на спаде вода,
И упруга полынь под потоками легкого ветра.

Тишина, тишина. На сто верст ковыли да бахча,
Да под сердцем тоска от какой-то неясной тревоги.
Острый тополь стоит, как зажженная в поле свеча
В память тех, кто прошел по извилистой этой дороге.

Жизнь, и вправду, крива Просто быть и дышать экий труд!
А еще надо жить, создавать и творить для грядущих.
Я вперед посмотрю по всему горизонту идут,
Я назад оглянусь нет числа этой прорве идущих.

О, бурлящий поток!.. Но однажды иссякнет вода,
Кто замрет на бегу, кто останется сиднем в коляске.
Серый волк упадет, и царевна уже никогда
Не узнает а что с нею станет в конце этой сказки.

Труба облезла, ставни серые,
Подгнивший верх
Мне из моих любовей первая
Дороже всех.

Приду на речку, брошу камушек:
«Ну, как ты здесь?»
Журчит в ответ как десять кумушек.
Родная песнь!

Комбайн шумит. Пшеница спелая.
Зерно к зерну.
Глоток воды из речки сделаю,
В лицо плесну

На корешках вода настояна.
Знакомый вкус.
Роняет птица слушай, родина!
Стекляшки бус.

Тростник шумит, полынь качается,
Летит пыльца.
И жизнь летит, и не кончается.
И нет конца.