Цаплев-Каторжанин вышел из комнаты, а Аня, которой отчего-то вспомнилось сейчас ее иное имя - Жля, подошла к окну, неплотно задернула шторы, оставив в щели пегую стену соседнего дома и столб сливового неба со стеклянной убывающей луной на вершине, и замерла, слушая, как несется по улице грузовик, гремя на весь мир каким-то металлическим хламом, а потом, в образовавшейся тишине, басовито шлепаются капли на внешний жестяной карниз. В конце концов, подумала Аня, когда тихо подкравшийся Цаплев-Каторжанин обнял ее сзади за плечи, - в конце-то концов можно вообразить, что это другой.
5. Прошедшее длящееся
Подошел и наклонился,
взял за нижние концы
и швырнул младенца к смерти,
как орущие щипцы!
А. Ш.
Когда-то было так.
Вскоре после отчисления Исполатева с четвертого курса университета угрюмый дворник вручил ему повестку с вызовом на медкомиссию и угрозой на случай "не явки". Петр в армию не хотел. Собравшись с мыслями, он пристроил палец в телефонный диск - требовался совет умудренного косилы.
К вечеру следующего дня, на исходе клубка приятельских связей, Исполатеву была обещана встреча с психиатром - членом грядущей медкомиссии. По достоверной справке врач брал взятки.
Еще через день Исполатев представился кряжистому господину лет сорока, в мятом костюме и со светлой щетиной на жеваном добродушном лице.
- Владимир Андреевич. Можно просто - доктор Буги, - сказал в ответ психиатр, и на лице его проступила щербатая улыбка. - Что беспокоит? Джигитуют нервы?
- Совершенно здоров, - заверил Исполатев.
- Так не бывает. - Владимир Андреевич просветил пациента ясным взглядом. - Как верно написано в одной современной книге - совершенно нормален только учебник патопсихологии. Если согласитесь на мои условия, готов это доказать. Цена урока - двести рублей.
- Согласен, - поспешно объявил Петр, прикидывая, какие книги понесет сегодня в "Букинист".
Владимир Андреевич лениво посмотрел на Исполатева и совершенно серьезно сказал:
- Сумму представите ассигнациями рублевого достоинства. Каждый рубль положите в отдельный аптечный пузырек и закроете крышкой. Деньги приму у вас послезавтра в полночь, у ограды Новодевичьего кладбища. Знаете это место?
Обескураженный Исполатев ждал объясне
ний, но их не последовало. В знак завершения переговоров Владимир Андреевич вяло пожал Исполатеву руку.
Дома, погружая в сумку свое букинистическое богатство - кальсонного Розанова, странствующего Гумилева, ритмичного, как душа Африки, Белого, Исполатев оценивал встречу с психиатром. Петр искал в его условии смысл, но никакого решительно смысла не находилось.
Разменять червонцы на рублевые билеты оказалось не сложно - в трех сберкассах пришлось кое-как пошутить с кассиршами. Труднее дались двести аптечных пузырьков. Обойдя знакомых, Исполатев набрал восемьдесят шесть разнокалиберных скляниц. Еще пятьдесят пузырьков (вытряхнув из них подопытных улиток, зараженных спороцитами Fasciola hepatica) предоставил Алик Шайтанов, работавший лаборантом на университетской кафедре биологии. Остальные шестьдесят четыре пузырька Исполатев купил в аптеке. Их содержимое - спиртовые настойки пустырника и боярышника - было смешано с тремя бутылками розового вермута и в тот же день выпито на репетиции в Доме медицинского просвещения, что на Итальянской. Пили все: голосистый Исполатев, флейтист и гитарист Шайтанов, а также лучшая в обеих столицах ритм-секция - бас Женя Скорнякин и барабанщик Ваня Тупотилов. Стаканы и бутылки разместили на потускневшей крышке белого концертного Беккера, украшенной, как лошадь яблоками, липкими кольцами - следами прошлых репетиций. Музыканты разместились вокруг рояля, доживающего свой королевский век под гнетом безродного рок-н-ролла.
За тебя, Петя!.. За тебя, Петруша!.. За тебя, золотой!.. Что за притча - Буги? Дослушался "T.Rex"? А баночки зачем? У каждого, ребята, в голове свои тараканы. Нектар!.. Аромат пустырей и боярышников! Боярышник скуп, он позволяет себе лишь единственное число, а множественное позволяют себе дочери тюремщика - боярышницы, скорбные бабочки с решеткой на крыльях.