Всего за 30 руб. Купить полную версию
И так ли всё просто за стеной сидела бабка, и я увидел богиню?
А, между тем, передо мной стоял живой человек. Алиска. И она тоже смотрела на меня. И мне не хочется расшифровывать тот, Алискин, взгляд. Наверное, потому, что вряд ли самому мне будет это приятно. Всегда, чего бы ты ни наделал в жизни, выглядеть хочется лучше, чем ты есть в действительности. Даже в воспоминаниях.
Скрипнули половицы. Бабка пошла в туалет. Алиска запахнулась. Поставила чайник на газ.
Сентябрь тогда наступил, или уже октябрь не помню. Бабье лето. Паутина на праздной борозде. Жёлтые и зелёные листья ещё одинаково плотно сидели на ветках. Горожане торопились донашивать свои летние туалеты. По вызывающе летнему наряду я узнал в потоке людей будто бы мою Алиску (или некогда мою Алиску. Нет, прочитает обидится. Ведь ничего не было. Просто мою знакомую Алиску). По вызывающе летнему наряду я узнал в потоке людей мою знакомую Алиску. Стал тихонько идти сзади. Юбка славненько просвечивала, так бы шёл и шёл за ней на край света. Подойти, окликнуть неудобно как-то. Года два не разговаривали, даже не виделись. Вы не знаете, как пройти на Центральный колхозный рынок имени Забытых Одуванчиков? решился, как в прорубь прыгнул. О! что это был за взгляд! Не рублём, правда, одарила, но снисхождения где-то на 90 коп. оказала. Допустила, кажется, к царственной особе. Ничего страшного, идём, о погоде разговариваем. Но странное ощущение. Как будто нас что-то и связывает, но это что-то тонкое, как паутинка. Тонкая паутинка бабьего лета.
Шли, как не замечали. О чём говорили тоже не имело никакого значения. Но осторожно всё. С боязнью разорвать, разрушить. Как по тонкому льду среди горячей агонии осеннего лета. Попадался ли на пути базар с переулком Безымянный? Возможно. Потому что в руках у меня оказался огромный арбуз, который в такой необыкновенный день нужно было съесть обязательно красиво.
Через рощу разноцветных тополей мы вышли к речке Илек. Край города. Автотрасса. Поле песка и посередине ручеёк с тёплой водой Илек. Едва ступили на песок, Алиска сбросила юбку, кофточку. Край города, в двух шагах автотрасса. И плавочки остались. Не дикий пляж.
Среди лопухов, прямо на песке, острым сучком, я разорвал на куски арбуз, красное, сочное корейское чудо. Это был самый вкусный арбуз в моей жизни. Мы с Алиской окунали лица в хрустящую сахарную мякоть, не прожевав, целовались. Излишки сока текли по Алиске, я их собирал губами и не было никаких излишков. Я кружил её на руках, я отнёс Алиску к тёплому ручью и там целовал, целовал, целовал. Импортные плавочки совсем растворились в воде, я увлёк Алиску на берег.