Всего за 309 руб. Купить полную версию
Летун, ты как там, живой?! Лету-ун?
Живой, натужно отозвался сержант и, моргая глазами, пытаясь этим хоть как-то справиться с зыбким маревом, застилавшим взор, после чего поднял дрожащие руки и принялся отстёгивать замки привязных ремней.
Не боись, сейчас вытащим, тут же повеселев, отозвался тот же голос.
Погодите со мной, хрипло заговорил Чалый. Посмотрите, что там в задней кабине. Что-то мой штурман не отзывается
Ага, счас! Ох ты ж й-о-о
Что? Что там?! вскинулся командир экипажа. Несколько мгновений ему никто не отвечал, но затем снова послышался уже знакомый голос, в котором явственно чувствовалось облегчение:
Да не, живой. Просто кровищи тут натекло И без сознания.
Виталий саданул руками по замкам фонаря кабины, но тот даже не шелохнулся. Тогда он торопливо вытащил из нагрудной кобуры лётного комбинезона «ТТ» и несколькими ударами его рукоятки выбил помутневшие от попаданий остатки плексигласа, после чего торопливо полез наружу. Его почти сразу же подхватили сильные руки и буквально выдернули из кабины.
Где он?
Да вон. Уже достали. Ему наш санинструктор сейчас первую помощь оказывает
Чалый спрыгнул с крыла, едва не рухнув на колени, потому что ноги отчего-то совсем не держали, и, переваливаясь как утка, похромал к другу.
Славка, ты как?
Вместо Вольского ответил санинструктор:
Бесполезно. Без сознания он. И в госпиталь его побыстрее надо. Много крови потерял.
Чалый развернулся к толпящимся у самолёта пехотинцам, разыскивая взглядом старшего.
Нам самим нечем, качнул головой стоявший впереди пехотный лейтенант. На роту одна лошадь, да и ту час назад за продуктами отправили. Мы тут в прикрытии моста стоим. По уши в землю закопались. Так что нам транспорт сейчас не шибко нужен. Вот его и того но затем успокаивающе махнул рукой. Но ты сильно не переживай. Тут мост всё-таки. Пристроим твоего на какой проходящий транспорт. Главное, чтобы до этого момента дотянул
И вот теперь они с санитаром загружали так и не пришедшего в сознание Славку в кузов остановленной перед мостом полуторки, которая везла в тыл раненых оборонявшегося где-то западнее пехотного полка. За спиной гудело и грохотало. Немцы уже неделю как вышли к «линии Сталина» на большей части её протяжённости, а два дня назад начали её штурм. От места падения до переднего края было меньше шести километров. Так что грохочущую артиллерию было слышно прекрасно.
Разместив Славку рядом с другими ранеными, Виталий едва успел умаститься в закутке рядом с санитаром, как полуторка тронулась. Несколько минут устало молчал, вслушиваясь в доносящийся с юго-запада гул артиллерии.
Давит немец? не выдержал Виталий.
Давит, герма́н, согласился санитар. Божечки, кольки людзей пабила он помолчал и затем заговорил уже сам: Мэни как почалося сразу закликаци. Я-то месцный, со Станькава. Вот нас с Марфой и цаго. Яздавым взяли. Покуль Марфу снарядам не забила. С таго часу я и санитар
В этот момент какой-то раненый очнулся и застонал. Санитар суетливо дёрнулся и, выудив откуда-то фляжку, поднёс её к губам раненого.
Вось, милай, попей, лягчей стане
Но напоить раненого ему не удалось. Потому что его сосед, весь замотанный в бинты боец, с сержантскими треугольниками на чёрных, артиллерийских петлицах, перехватил его за руку и зло рявкнул:
Совсем с глузду съехал?! Он же в живот раненный!
И чаго яму цяперь мучаца чи шо? не менее сердито огрызнулся санитар а вернее ездовой, определённый в санитары. Виталий вздохнул и пояснил:
Раненным в живот нельзя воду. Только если губы смочить.
Основы первой помощи им в лётной школе давали в довольно большом объёме. Так что, похоже, в медицинском деле он разбирался как бы не получше подобного «санитара».
Вот-вот, слушай, что тебе умные люди говорят, всё так же зло произнёс артиллерист. После чего прислушался и удовлетворённо кивнул.
Наши восьмидюймовки садят. Ох и кисло сейчас немчуре
А няма чаго было да нас лезци. Гаспадары знайшлися пробурчал санитар. И все замолчали, вспоминая речь Сталина, которую он произнёс по радио в полдень двадцать девятого июня. Через восемь часов после того, как первые немецкие бомбардировщики пересекли линию государственной границы СССР. Там было всё и выдержки из «Майн кампф», и материалы из плана «Ост», и цитаты из выступления Гитлера перед высшим командованием вермахта, состоявшегося буквально накануне нападения. У всех, кто его слушал, сами собой сжимались кулаки и зубы стискивались до такого состояния, что начинала крошиться эмаль. Природные рабы, значит, говорите, недочеловеки-унтерменши ну раз так, господа, ось теперь не обижайтесь