Всего за 549 руб. Купить полную версию
Следующим утром налетели на деревню Стрюково скворцы. Они свистели на всех заборах, на вербах, на сараях. Дороги и оттаявшие огороды были усыпаны скворцами, будто подсолнечными семечками.
А за огородами, над полем, подымаясь высоко в небо, непрерывно пели жаворонки. Тёплое сдобное облако, плывущее над землёй, было утыкано жаворонками, как изюмом.
Утром я пил у Булыги чай, и за чаем мы помалкивали, ожидая Шурку Сараева. Мы фыркали, отдувались, кривились от кислой клюквы!
- Эй, хозяин! - заорал с улицы Шурка Сараев. - Дома, что ли?
Прогремев дверью, Шурка вошёл в дом, прислонил к стене ружьё, а сам присел на порог.
- Иди в комнату.
- Дак сапоги грязные.
- Скинь.
В белых вязаных носках Шурка прошёл в комнату, сел на диван, купленный для гостей, заслонил спиной вышитого на покрывале голубого петуха.
- Рассказывай, Шурка, как дело было, - сказал Булыга.
Голос его звучал спокойно, но в нём слышалась будущая гроза, и Шурка забеспокоился:
- Како?
- Тако! - передразнил Булыга, торопливо отхлёбывая чай. - Ну-ка, подай ружьё!
- Како? - снова не понял Шурка.
- Твоё! - рявкнул Булыга и закашлялся, подавился клюквой. - Подай сей момент!
Шурка вскочил с дивана и за дуло выволок ружьё из прихожей. Оно зацепилось за порог и не протаскивалось в комнату, упиралось.
- Ты не ори, - сказал Шурка, подавая ружьё и не понимая ещё, в чём дело. - Разберись вначале, потом ори.
- Мы уж во всём разобрались, - угрожающе сказал Булыга. - Всё замерили. Знаем, чьё это дело.
Шурка напряжённо присел на диван, голубой петух выглядывал из-за его плеча.
Булыга переломил ружьё и понюхал ствол, а затем стал вроде бы исследовать ружьё Шуркино изнутри.
- Так точно и выходит, - сказал он и сунул мне под нос переломленное ружьё. - Видишь?
Поглядев на ржавый, несмазанный замок, я буркнул:
- Вижу.
- Вот и я вижу, - сказал Булыга и резко встал из-за стола. - Ружьё, Шурка, придётся у тебя отобрать.
Отворив шкаф-гардероб, он сунул в него Шуркину тулку.
- Ты погоди, погоди, - сказал Шурка, вскакивая с дивана и хватая Булыгу за локоть. - Не балуй! Ты ружья не покупал!
- Сядь! - сказал Булыга, отворачиваясь от шкафа. - Сядь, отвечай на вопросы. Ты когда был в лесу?
- В ту субботу.
- Стрелял?
Шурка кивнул:
- Утицу.
- Врёшь! Утка ещё не летела. Кого стрелял? Говори!
- Кого надо! - заорал Шурка. - Чего ты пристал, булыжник!
- Ну, ладно, - сказал Булыга, внезапно успокаиваясь. - Суд разберётся.
Слова эти Шурку ошеломили, он окостенел, тупо разглядывая блюдо с клюквой.
За окном свистнул скворец, солнечный заяц пробился через ящик с рассадой, стоящий на подоконнике, забегал по дивану, по голубому петуху.
- Я ведь ничего такого не сделал, - тоскливо сказал Шурка. - И стрельнул-то разок - пугнуть хотел.
У Шурки Сараева карие глаза. Он умеет играть на гармони.
Каждый вечер приходит Шурка в клуб, садится посреди залы на табурет, и пошло-поехало: пум-ба-па, пум-ба-па...
Льётся из гармони музыка, а Шурка потряхивает в такт головой и сильно давит левой рукой на басы.
За музыку Шурку в деревне уважают. Не всякий сыграет на гармони, да ещё чтоб левая рука поспевала за правой, а правая не ревела белугой, ласково нажимала на кнопочки.
Потерянный сидит сейчас Шурка на Булыгином диване - голубой петух нацелился ему в висок.
- Ну, это... - говорит Шурка. - Ну, так уж получилось. Ну, шёл я, а тут лосиха. Выскочила из куста - и на меня. Хотела, наверно, затоптать. Ну, я и пугнул, чтоб отстала.
- А как же в лосёнка попал? - спросил я.
- Так я ж мимо стрелял! - обрадовался почему-то Шурка. - По кустам, а там лосёнок стоял.
- Ты что ж, его разве не видел?
- Не видел, не видел, где там увидеть - кусты, ёлочки...
Шурка крутился на диване, глядел то на меня, то на Булыгу: верим или нет?
- Ступай на двор, - сказал Булыга. - Возьми лопату.