Пальчик и Гав осторожно выглядывали из-за толстой сосны.
Сверху упала шишка. Пальчик запрокинул голову. Весь высокий ствол был испещрён корявыми пятнами - там, где когда-то поочерёдно отмерли сучья, - и казалось, что это какой-то сильный зверь, карабкаясь к зелёной макушке, оставил свои неизгладимые следы.
- Куда ты смотришь?.. Глянь, как они едят, лопают, трескают, метают, штевкают, хавают! - облизнулся пёс.
- И где ты таких слов нахватался? - никак не мог привыкнуть Пальчик к жаргону четвероногого дружка.
- На улице! Про еду я всё знаю. Наголодался впрок в своё время.
- Можно только наесться впрок.
- На сколько? - спросил Гав.
- Ну, на день-два…
- А я на год-два наголодался. Значит, впрок, - упрямо сказал пёс.
Попробуй ему докажи!.. Гав всегда был прав - по-своему. Во всяком случае, он никогда не темнил и говорил то, что думал. Правда, задумывался он редко. Иногда даже сначала скажет или сделает, затем подумает. Но зато уж не передумывает и твердо стоит на своем.
Так и сейчас. Он вдруг по-пластунски пополз к пирующим, затем оглянулся и прошептал:
- Куда, думаю, ползу? А теперь сообразил: чего-нибудь вкусненького принесу, а не то копыта отбросим.
Пальчик машинально хотел спросить, откуда тот знает про "копыта", но только рукой махнул, вспомнив о буфетчице Оле. Приняв его жест за согласие, Гав пополз ещё быстрее, и вскоре, никем не замеченный, исчез под ближайшим столом.
А пиршество продолжалось. Когда жирняки утолили первый, самый азартный голод - на это ушло минут пятнадцать, - заверещал новый звонок. На площадку с разных сторон вяло, вразвалку потянулись толстые коты. Им начали бросать объедки. Коты были настолько ленивы, что даже не пытались отнять подачки друг у друга. Верно, все они были сыты и явились только по привычке. Они брали лакомство лишь тогда, когда оно падало чуть ли не в пасть.
"Не дай Бог, Гав ввяжется с ними в драку!" - беспокоился Пальчик. И зря.
У Гава ума хватало. Пальчик не видел отсюда, как из-под свисающей вокруг стола скатерти порой появлялась собачья лапа и выхватывала куски прямо перед носом котов. Пожалуй, и они не замечали этого своими заплывшими глазками.
Снова прозвенел звонок. Коты, ещё больше переваливаясь с боку на бок, удалились - их место заняли тяжело посыпавшиеся из скворечников пузатые воробьи. Никто из них ничего не хватал на лету. Куда там! Они насыщались, как и коты, лёжа. Слышался дробный перестук клювов.
Объевшиеся птицы не могли затем даже взлететь и пытались вскарабкаться к своим домикам по стволу. Срывались, падали на спину и, не в силах перевернуться, дрыгали короткими ножками.
Заглядевшись на всё это, Пальчик не заметил, что рядом вновь появился Гав. Он вернулся другим путем, дав для безопасности кругаля.
- На!
Пальчик словно очнулся. Пёс протягивал ему ломоть хлеба и гирлянду сосисок. Только сейчас мальчуган почувствовал, как проголодался, и сглотнул слюну.
- А ты?
В ответ пёс красноречиво похлопал себя по тугому брюху.
Сосиски оказались вкусные, но почему-то пахли рыбой.
- А у них всё рыбой отдаёт. Секреты кухни. Возможно, у них сегодня рыбный день, - пояснил Гав. - Ты ешь, ешь. Что потопаешь, то и полопаешь. - Подумал. - И наоборот. Я туда протопал, ты здесь полопал. А теперь ты, налопавшись, можешь топать куда угодно. Дошло? Умён - собака! - похвалил он сам себя. - Может, ещё чего-нибудь принести на закусон?
- Тресну, - промычал Пальчик с набитым ртом.
- Ну-у, - протянул пёс. - Они же не треснули, - показал он лапой на жирняков.
Лапа застыла в воздухе. Прозвенел третий звонок - и все столы - только столы! - провалились под землю. Затем плиты снова сдвинулись. Жирняки откинулись в креслах, положив пухлые ручки на необъятные животы и задремали. Кое-кто переливисто захрапел.
- Мёртвый час, - сказал Пальчик. Гав недоверчиво взглянул на него.
- Не, живой… Замечаешь, дышат? Животы-то подымаются и опускаются!
- Это выражение такое: "мёртвый час". Отдых после обеда.
- Оно и видно, что выражение. Даже буфетчица Оля не раз лаяла на посетителей: "Прошу не выражаться!" А ты… Не ожидал от тебя такого, - покачал пёс головой.
- Да что тебе объяснять… Не поймёшь.
- Угу, - кивнул Гав. - Как еду добыть - так я всё понимаю. А как объяснить - так я глуп. Да?
- Ты умный, - погладил его по голове Пальчик. Пёс даже зажмурился от удовольствия.
- Повтори ещё раз, пожалуйста, - попросил он.
- Умный, умный.
- Да не словами, а рукой. Гладь, гладь.
- Умный! - строго сказал Пальчик.
- Достаточно, - встрепенулся Гав. - Пошли дальше. Мы ещё не всё осмотрели.
- Интересно, а что там, под землёй?
- Где?
- Куда столы провалились.
- Ничего интересного. Если б я не успел вовремя вернуться, провалился бы вместе с ними!
НАЧАЛЬНИКИ
- Ничего себе этаж нам попался, - говорил Пальчик. - Ещё похлеще седьмого и шестого.
- Ну, мой этаж, конечно, имеет свои недостатки, - уклончиво заметил Гав. - Но там можно жить по-человечески любой собаке.
- А человеку - по-собачьи?
- Должна же быть где-то справедливость и для нас, псов. Гав-гав! Извини, ты сам мне напомнил о моём происхождении. И давай не будем! - как говорит буфетчица Оля.
- Что - не будем?
- Ничего. Хватит об этом. Не хватало нам ещё ссориться.
- Мы с тобой никогда не поссоримся, Гав.
Они безбоязненно шли по аллее, считая, что все спят и скрываться пока незачем.
И напрасно!
Где-то позади, за поворотом, послышалось урчание автомашин. Едва они успели нырнуть в кусты, как сверху на дорожку градом посыпались шишки. Их зачем-то суетливо сбрасывали с высоких сосен полосатые бурундуки. Две длинные чёрные машины, одна за другой, с хрустом проехали прямо по шишкам. Бурундуки тут же спустились вниз и принялись собирать зёрна, "вылущенные" колёсами.
- Во дают! - поразился Пальчик. - Умны.
- Ленивы, - возразил Гав. - Я гляжу, здесь никто даром и зубом не шевельнёт.
- Наверно, какие-то начальники проехали.
- Большие начальники, - уточнил пёс. - Чем больше и чем темнее машина, тем больше и тем грознее начальник. Уж я-то не под одну попадал! Правда, исключительно между передними и задними колёсами.
- И…
- Живой. Я же сказал: исключительно.
- Везло.
- Им везло. Тоже все живы оставались. Видал бы ты, как они пытались меня "объезжать" перед моим коронным броском!.. Айда вслед за машинами. Надо всё разнюхать. Я ничего здесь толком понять не могу. А ты?
- И я, - кивнул Пальчик.
- Не люблю зазнаек, - похвалил его Гав. - Честность украшает человека.
- А собаку?
- Вдвойне.
- Почему?
- Заладил - почему да почему, - Гав привычно почесал затылок задней ногой, посмотрел на неё. - Потому что у нас ног больше!
- Ну ты нахал.
- Что, съел? Как говорила буфетчица Оля, пряча сыр в холодильник.
Они шли за живой лавровой изгородью, даже не нагибаясь - не тот рост, - и поглядывали в её просветы: где же там машины?..
Ага, вот они. Автомобили стояли возле внушительного трёхэтажного здания с белой колоннадой. Сбоку виднелась облезлая узорчатая церквушка, на её железной двери было крупно написано мелом: "склад". За машинами о чём-то разговаривали два пожилых худющих человека в строгих костюмах. Один курил трубку.
По-прежнему скрываясь за кустами лавра, Пальчик и Гав подобрались поближе.
- Курить - здоровью вредить, - укорил собеседника некурящий, поблёскивая очками.
- Ничего не могу поделать. Злостный курильщик. Как бросаю, так сразу набираю вес.
- Займитесь спортом, - посоветовал очкастый. - Спорт - залог здоровья. Вот я каждую неделю пробегаю шесть километров.
- То есть примерно по 857,14 метра в день? - мгновенно высчитал человек с трубкой. - С этого не похудеешь. Уж признайтесь по-дружески, что у вас язва желудка.
Очкастый обиженно засопел.
- Не сердитесь. Болезнь - наше нормальное состояние, - сказал курильщик. - Ну так что будем делать с этой церковью? - очевидно, вернулся он к прерванному разговору. - Сносить?
- Боже мой, ну не всё ли равно! - пожал плечами очкастый, глядя на церквушку.
- Нет, не всё. Вот это ваше невольное "Боже мой" - лишний довод в пользу сноса. Поскольку даже такая развалюха вызывает подобные слова - и у кого! - её просто необходимо… - Он рубанул рукой.
- Но в ней известные мозаики. Что скажут учёные?
- Что захотим, то и скажут. Когда в стране изобилие, на многое закрывают глаза. Лишь бы брюхо было набито. Впрочем, она и правда красива - он ткнул в сторону церкви своей чадящей трубкой, - даже в таком виде. Значит, она тем более опасна, раз наводит на ненужные мысли. Самыми главными всегда и во всём должны быть только наши с вами заповеди, коллега, а не Божьи.
- Выходит, мы своего рода слуги дьявола? - пошутил очкастый.
- Боже мой, ну не всё ли равно! - отпарировал человек с трубкой его же словами. - Мы же с вами научно знаем, что ничего сверхъестественного не было, нет и не будет. Как не бывает, к примеру, говорящих собак.
- Как это не бывает!!! - вскипел Гав, высовывая к ним лохматую голову из кустов.
Те остолбенели. Один уронил трубку, у другого упали очки. Пальчик тут же втащил пса за хвост обратно, и они помчались прочь. Жаль, Гав никогда не узнал, что произошло дальше, иначе бы он вконец зазнался. Когда к начальникам вернулся дар речи, очкастый, заикаясь, сказал:
- С-сносить не б-будем.
Не глядя друг на друга, они молча сели в машины и разъехались в разные стороны.