Она вышла, а я, опустясь в кресло, продолжал вертеть нож, разглядывая его со всех сторон и чуть ли не облизывая. Наверно, Гиз мог бы так смаковать сочную косточку.
- Он говорил мне, что у этого ножа есть ещё одно замечательное свойство, - подала голос Мадлена Людвиговна. - У него так сделан центр тяжести, что, как его ни кинешь, он летит точно в цель. Но здесь этого, конечно, не попробуешь.
- А как этот нож спас его в пустыне? - спросил я.
- Насколько я поняла, он сумел вырезать подпорку и закрепить сломанное шасси настолько, чтобы можно было взлететь, а потом и приземлиться в нужном месте, - ответила Мадлена Людвиговна. - Но, может, я в чем-нибудь ошибаюсь. Признаться, я не очень сильна в технике.
- Здорово! - сказал я. Тут появилась Шарлота Евгеньевна со свежепроглаженными джинсами, и я с сожалением вернул нож Мадлене Людвиговне. - Спасибо. Скажите, можно я иногда буду вас навещать?
- Будем только рады, - ответила Мадлена Людвиговна. - Ведь мы живем так одиноко. Запиши на всякий случай наш телефон.
- И вы мой запишите! - живо откликнулся я. - А то мало ли что бывает. Может, там, тяжелую сумку поднести понадобится, или ещё чего.
Я был бы рад любому предлогу, чтобы ещё раз прийти сюда и снова полюбоваться на нож.
Мы обменялись телефонами, я поблагодарил бывших гувернанток за чай и заботу, а они меня - за то, что я сумел помешать Гизу удрать, ведь мало ли куда он мог пропасть в огромном городе, и, взяв свой ранец, я отправился домой.
На душе у меня было легко, я и думать забыл о всех неприятностях, и я словно на крыльях летел.
"Да, кстати, - подумал я. - В следующий раз надо спросить имя этого летчика, а то с чего я вдруг застеснялся?"
Ну, застеснялся-то я, после того, как с наскоку заговорил о его смерти - и понял, что коснулся не совсем приятной для хозяек темы. Вот уж воистину - трижды подумай, прежде чем что-нибудь ляпнуть! Возвращаясь домой, я продолжал чувствовать себя неловко, где-то в глубине души.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
МАРКА СО СПЕЦГАШЕНИЕМ
Было часов семь вечера, и мы сидели у меня в комнате. "Мы" - это я, Юрка Богатиков, и Димка Батюшков. Я уже объяснился с родителями, которые отругали меня за дурость, и уже вернулся из парикмахерской, куда родители меня немедля отправили, вручив пятнадцать копеек - стоимость "модельной" стрижки для детей и подростков. Теперь я ощущал легкий холодок на висках и в затылке - и этот холодок был мне не слишком приятен.
Поскольку мы тесно дружили, и поскольку наши фамилии начинались с одной буквы, мы давно уже начали называть себя "Союз Трех Б". Но нам это не очень нравилось, нам хотелось обыграть это название как-то красиво.
- Эх! - вздыхал Димка. - Если бы у нас фамилии начинались на "М", то мы могли бы называть себя "Три Мушкетера".
- А есть что-нибудь похожее на мушкетеров, но на букву "Б"? задумался Юрка.
- Берсальеры... - неуверенно проговорил я. - Это, вроде, такая итальянская гвардия, как мушкетеры во Франции. Еще есть буканьеры - это такие пираты, вроде флибустьеров или корсаров.
- "Буканьеры" мне больше всего нравятся, - заметил Димка.
- Только на "букашки" немного похоже! - фыркнул Юрка.
- Может, проще всего взять словарь и посмотреть все красивые слова на букву "Б"? - предложил я.
Так мы и сделали, и, в конце концов, остановились на слове "Ботфорт". "Ботфорты" - слово, понятное абсолютно всем, в отличие от берсальеров или буканьеров, ботфорты носили и мушкетеры, и пираты, и вообще все хорошие люди. Нам это слово очень подходило, и мы решили называть себя "Союз Трех Ботфорт" или просто "Три Ботфорта".
Вот такая история названия нашего союза - или тайного общества, если хотите - а теперь я рассказывал приятелям о моем необычайном знакомстве - и о необычайном ноже.
- Как же ты не спросил имя этого летчика! - подосадовал Димка.