Пока я дремал на горячем скате крыши, до меня доносилось:
- Жил я тут... с одной. "Всего-то с одной?.." Но это я, кажется, лишь подумал, а вслух не сказал. - На третьем этаже... - Это уже что-то более-менее конкретное! Я поднял голову. - И так она достала меня... Коля-Толя явно выходил в лидеры, - что решил я выйти... через окно.
- Врешь! - сипло, с явной завистью произнес Никита.
- Счас увидишь! - Грохнув железом, Коля-Толя шагнул к краю.
- Погоди, - это растерянно произнес Игорек. - И как же... цел?
- Цел, к сожалению! - после долгой паузы с горечью произнес Коля-Толя.
- А как? - тут и меня разобрало любопытство.
- Банально, - вздохнул он. - Попал на троллейбусные провода. Те спружинили... Ну и закинули меня... на пятый этаж.
- Выше? - сипло произнес Никитон. Сам много раз тяготел к этому, но не решался.
- Выше, ясное дело! - гордо произнес герой.
Он долго молчал... Но эпос на этом не кончался - как не кончается любой эпос.
- Ну! - наконец злобно промолвил Никита.
- Гну!.. И так эта там достала меня, что я решил выйти... из окна.
- С пятого? - хихикнул Игорек.
- Ну а с какого? - после долгой паузы произнес наш герой. - Ну и... не дождавшись поддержки, продолжил он, - снова... спружинило.
- На шестой? - прохрипел Никита.
- Да нет... на седьмой, - произнес Коля-Толя.
Недосягаемая высота!
- Врешь! - с завистью произнес Никитон.
Коля-Толя равнодушно развел руками - тень от его рук прошла по моему лицу - мол, как хотите!
- А в стихах - не можешь про то рассказать? - съехидничал Игорек.
Коля-Толя не счел нужным отвечать.
- Ну... а если с крыши спрыгнуть... отсюда, - произнес Никита, - то, видимо, на небо взлетишь?
- Видимо, - равнодушно ответил тот.
- Ну... тогда я пошел! - Громыхая железом, Никита сошел на край.
Я хотел ухватить его за штанину, а потом подумал: а чего еще ждать нам? Отличный случай!
- Я за тобой! - приподнялся.
Но опередил нас всех Игорек, любитель возвышенного.
- Оно!.. Оно летит! - закричал он, тыча пальцем в небо, утыканное аккуратными облачками... где уж там померещилось ему его пальто, в которое он вложил когда-то всю душу, после чего оно покинуло его? И не успел никто молвить слово, как он радостно кинулся вниз, и почти тут же, махая то рукой, то ногой, взлетел над крышами, и летел все выше, исчезая в облаках.
Удачно. А теперь я. Из страха я все же сполз вперед задом, оттолкнулся - и как бы сидя на стуле летел. Провода гуднули басом, спружинили, и я так же, как бы сидя, взлетел!
8
Очнулся я тоже сидя, причем прочно и неподвижно, причем, как это ни странно, в пивной, которую мы недавно так драматично и, я бы сказал, с пафосом покинули. И вдруг - опять, как ни в чем не бывало! И главное, я не мог вспомнить, каким образом мы здесь очутились?
По той ли рискованной, но эффектной методе, которую расхваливал Коля-Толя, - прыжком с крыши на провода... или другим, более обыденным способом? И главное - ни по обычному, с землистым оттенком лицу Коли-Толи, ни по привычно набрякшему лилово-бордовому лицу Никиты, который с таким упоением и отчаянием готовился к прыжку, невозможно было понять - состоялся ли полет. Готовился Никитон как к подвигу всей своей жизни, как к своему ответу всем силам реакции... и вдруг - на лице его ничего не отразилось обычный его мордоворот. Странно, что и я не помнил - летали ль мы? Разговор шел в обычной для Никиты взвинченной манере, на грани брызгания слюной, особенно он кипел тогда, когда знал, что не прав. Разговор был почти нейтральный, потом, правда, оказался взрывоопасным, - но это у Никиты всегда.
Все это я успел меланхолично сказать себе, зафиксировав, так сказать, ситуацию. Странно, что я возник из небытия как бы в середине, разгаре спора, который я уверенно, видимо, вел, ничего не помня. А помню лишь с Никитиной бешеной фразы:
- ...