Еще фыркал, неблагодарный, что тетя Груша кладет мне мало масла! Сейчас съел бы даже манную кашу, сваренную на одной воде.
Вода... Она тоже у меня перед глазами. Наша чистая, холодная речка. Забежать бы в нее по самое брюхо и лакать, лакать воду, пока не надуешься, как резиновый крокодил. Но и воды мне не дают.
Почему так мучают? Я никого не укусил. Я только рычал и вырывался. Но ведь это делает каждый пес, если на него вдруг нападут. А эти мальчишки напали на меня первые. Я просто стоял возле их забора на задних лапах и старался увидеть в щелку, нет ли у них во дворе Фомы. В этот момент они и накинули на меня веревку. Петля сдавила мне горло, я упал, и они потащили меня, поволокли по земле. Я ударялся о камни, мне было больно, глаза засыпало землей. А потом вдруг сделалось темно, тихо, и я уж и не помню, как попал в этот сарай.
Слышу шаги... Надо прятаться... Я боюсь. Ватутька была права - в этом доме живут плохие люди.
В тот же день. Мне все-таки дали воду. Я сразу ее вылакал. Порезал морду об острые края банки, вылизывая стенки, - на них прилипло немножко какой-то вонючей рыбы.
- Смотри-ка! А он уже не такой гордый! - захохотал старший мальчишка, тот, который накинул мне на шею веревку.
- На, лови, эй! Мясо! - крикнул младший и бросил мне кость.
Ох как я ловко за ней подпрыгнул и поймал на лету! Но это была... палка. Мальчишки опять захохотали, а старший сказал:
- Даже самый бешеный мустанг становится шелковым, если подержать его голодным. Ты слышишь, бородатый урод? Придется тебе посидеть еще денек натощак.
Они ушли. Потом опять пришли. Поставили мне банку с водой и заперли дверь на засов.
Повсюду валялись тряпки, солома, пыльные мешки и разный мусор. Я обнюхал все углы и обнаружил замусоленную тетрадь, исписанную уже кем-то. Но не было карандаша и сильно распухла лапа. Тетрадь зарыл под мусор пригодится, а пока все хорошо запоминаю: если не погибну, опишу потом в мемуарах.
Рядом за стеной кто-то дышит, иногда бегает взад-вперед на мягких лапах. Запах оттуда идет странный, совершенно незнакомый.
Кто там? Друг или враг? Здешний или, как и я, пленник?
Страшная ночь
Наутро. Сперва я заснул. Но проснулся скоро - очень громко что-то грызли мыши. Я залез с головой в мешок, опять задремал, но ненадолго. Кто-то пробежал по мне и укусил прямо через мешок.
Такой наглости я не мог перенести. Я завизжал и выскочил из мешка - на ящике сидела здоровенная крыса, злобно на меня смотрела и шевелила усами. Я кинулся на нее, хотя не знаю, откуда появились у меня вдруг сила и храбрость.
К утру их было уже четыре штуки. Я положил их рядом, головами в одну сторону, чтобы удобнее было считать. И чтобы другие видели, что получается, если я рассержусь. Я еще и этим мальчишкам покажу, какой я пес! Черный Дьявол, тезка Пират и Ватутька еще гордиться будут своим другом. А Витя скажет: "Молодец, Пиратыч, ты - настоящий Корсар! " А потом я опять задремал и увидел чудесный сон, будто Мама-Маша легонько дует мне в нос и спрашивает: "А может быть, ты и в самом деле фокс-крысолов? " Я ничего не успел ей ответить - она закачалась, расплылась и пропала, а вместо нее передо мной вдруг оказался рыжий лис...
- Извини, - сказал он, - я тебя разбудил... После удачной охоты и я люблю поспать.
"Ничего себе удачная", - подумал я и сказал:
- Не мог бы ты опять превратиться в маму Машу и Витю или хотя бы в тетю Грушу?
- Чудак! - усмехнулся лис. - Я - не сон.
- Не может быть! - не поверил я.
- Разве ты не знаешь, что животные никогда не врут? Или... вы, - он сморщил нос, - домашние собаки, уже научились этому?
Мне не понравился сладкий голос лиса.
- Собаки и лисицы разговаривают на разных языках. Если ты не сон...
- О-о! - перебил он меня. - Ошибаешься, ты, очевидно, не в курсе... Мы с тобой принадлежим к одному биологическому семейству. Наши предки...