Интересно, кто это скребется под окном? Ба! Ватутька! Выпучила на меня глаза.
- Что делаешь?
- Пишу.
- Врешь! Собаки не пишут.
Я издали показал Ватутьке тетрадь - дальше не пускал поводок.
Она опять не поверила:
- Не морочь мне голову. За Витину тетрадь тебе опять попадет!!
Я понял, что убеждатьее бесполезно, просто рассказал ей, почему и за что наказан. Это она поняла сразу.
Ватутька убежала. Я опять остался один. Но ненадолго, в окне появилась чья-то голова и спросила басом:
- Нашкодил?
Я сразу узнал тезку Пирата и рванулся к нему, но поводок меня не пустил.
- Сидишь? Надолго тебя? - Он сразу уловил смысл всей картины.
- До утра, - вздохнул я.
- Это что!.. - Шмыгнул он носом. А я, братец, завтра сажусь обратно на цепь...
- Зачем?! - изумился я.
- Хозяин нынче меня издали увидел. Погрозил кулаком. Пора...
- Бить будет?
- Разок вложит... За побег... Для острастки... Зато я душу отвел, пожил на воле... Придешь ко мне?
- Приду, - обещал я.
Как не навестить тезку, если он опять садится на цепь?!
- Тебе, может, надо чего? - спросил он. - А то я пойду.
"А чего мне надо? У меня все есть", - подумал я, но тут вспомнил:
- Слушай, если увидишь Одноглазого, скажи - пусть приходит сюда. Я упрошу хозяев, чтобы взяли его к нам. Навсегда. Скажешь?
Тезка Пират долго сопел, двигал ушами и, наконец, сказал:
- Пустое дело затеял. Поздно. Теперь Одноглазого, если примут к себе, так разве что волки... Вот так... Ты - славный пес... Приходи. Буду ждать тебя, друг...
Ну вот, и еще один пес сказал мне это прекрасное слов "друг". Теперь у меня двое друзей.
В окне опять появилась голова.
- Привет, песик. Твой тезка сказал мне, что тебяпривязали. За что?
Черный Дьявол! Я чуть не свалился со стула, опешил и застыл с разинутым ртом.
- Не надо меня бояться, - сказал он, - собаки умеют помнить доброе.
- Я не боюсь, - наконец пролепетал я. - Только сегодня... Но вороны...
- Знаю, - кивнул черный пес. - Уже второй раз эти наглые птицы воруют у меня еду...
- Ты знаешь и про тот?
- Конечно. Все это время я следил, чтобы с тобой не стряслось беды... Я сам был такой, как ты... Когда-то...
- А как тебя звали тогда? - спросил я.
- Забыл... И не хочу вспоминать... - ответил он, помедлив. - Зови меня Черный Дьявол. Прежнее имя мне уже не подходит... И прощай опять, друг, идут твои хозяева...
Он исчез. А я стал рваться, как сумасшедший, и лаять - ведь я ничего не успел ему сказать.
Когда вечером в нашем доме все уже заснули, я услышал, как кто-то тихонько скулит под окном. По голосу узнал Ватутьку и тоже тихонько проскулил, в том смысле, что, мол, у меня все в порядке, спасибо. Потом мысленно проводил ее до нашего секретного лаза в заборе.
Удивительный кот Фома
30 июля. Я уже не арестованный. Я как будто убитый - пропал Фома. В кухне стоит полное блюдце молока. В тарелке - остатки окуня (кот очень любил рыбу).
Тетя Груша не находит себе места: обошла все дома, ходила к реке, на станцию, в поле.
- Грушенька, не волнуйтесь, - успокаивала ее Мама-Маша. - Погуляет и придет. С котами это часто.
- Куда ему! Не те года по ночам гулять.
Я отрядил на поиски Фомы Ватутьку - никаких следов. Тезка Пират тоже о Фоме ничего не слышал.
Настроение у меня - хуже некуда. С досады сам себя укусил.
Тетя Груша
3 августа. Больше всего мне стыдно перед тетей Грушей. Она оставила для Фомы на ночь открытое окно, хотя очень боится жуликов и комаров.
Ночь я почти не спал - поймал здоровенную мышь, принес ее тете Груше, положил к ее ногам. Она невзглянула ни на мышь, ни на меня, а плюхнула в мою миску с овсянкой столовую ложку масла. Из этого я сделал вывод: сегодня она расстроена еще больше, чем вчера.
Но самое скверное было еще впереди. Вечером Мама-Маша и тетя Груша сидели на крыльце. Мы с Витей читали на террасе книгу. Вдруг тетя Груша всхлипнула.