Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Открывайте, мать вашу! Хуже будет!..
Антон машинально взял открытку из газет, подсветил уведомление с ГТС: телефон будет установлен в четвёртом квартале следующего года. Антон скомкал открытку, отшвырнул. Пошарил в нише за ящиком с инструментами, достал туристский топорик, расчехлил. Деловито попробовал пальцем лезвие. Поставил рядом с собой, прислонил к стенке.
Вера, странно апатичная, усмехнулась обидно: куда тебе! Антон и сам в глубине души сознавал ударить человека топором он не сможет. Хотя топорик покупался именно для самозащиты без него Антон не ходил на рыбалку, не выезжал в лес по грибы. Топорик у пояса придавал уверенности, спокойствия. Когда в лесу встречались люди, мужики, Антон расчехлял топорик, приготовлялся к столкновению, но всегда потаённо надеялся: до схватки не дойдёт. Увидят, что вооружён отстанут. Главное посуровее лицо сделать и напружиниться.
А ещё с недавнего времени Антон взял за моду носить при себе нож. Перочинник, «белочку», за два двадцать. Чёрт его знает: человека живого пырнуть, конечно, ещё решиться надо, но блеснуть лезвием при случае вдруг поможет? Антон регулярно шаркал ножик наждачкой, пускал зайчики лезвием, хорохорился. Вера над ним подшучивала
Внезапно вспыхнул свет. Антон и Наташка вскочили, уставились, щурясь, на плафон. Горит, светит! Вера отрешённо протирала лицо носовым платком, сморкалась.
Антон одним выдохом задул свечи. И одновременно свет погас. И зажёгся. И потух. И вспыхнул. Антон, злясь, ломая спички, затеплил свечи, надавил на выключатель. Постоял пару секунд в раздумье. И начал ковыряться отпирать замки.
Ты что? вскрикнула Вера.
Ничего! Идите в комнату с Наташкой. Я с ними поговорю, решительно, зло прикрикнул Антон, беря в правую руку топорик.
Да ты что? вскочила Вера, вцепилась в руку. Их вон сколько! Поговорит он! Ничего они не сделают: постучат и уйдут. Сядь!
Эх, ружьё бы сейчас, скрипнул Антон зубами, сел снова рядом с женой, положил топорик рядом. И вдруг завизжал: Эй, вы там! А ну перестаньте! Прекратите сейчас же, сволочи!
За дверью стихло. Антон неуверенно глянул на Веру, она на него. Наташка, приоткрыв рот, вытянув тонкую шею, вслушивалась: неужели всё?
Антон вскинулся глянуть в глазок: эх, сам же его доской перекрыл!
Прошла минута. Откуда-то издалека, из-за двух-трёх стен доносилась скорбная музыка Бетховен. Или это в голове звучит? Быстрое горячее дыхание Наташки. Веры совсем не слышно: затаилась, ждёт.
Тр-р-рах-х-х! Гулкий металлический удар. Что это? Что? Ах, чёрт! У мусоропровода Антон вспомнил валялась секция от батареи отопления. Конец! Сейчас дверь в щепы.
Но дверь пока держалась. Зато сверху, с притолоки сорвался кусок штукатурки. Ещё один. И вдруг половинка кирпича: шмац! В дыру засверкал коридорный свет. Ворвались голоса, гогот пьяных негодяев.
Антон напряжённо думал, лоб складками. Мотнул головой.
Вот что: надо с лоджии на помощь звать. Прохожих или соседей. Быстро!
Они, теснясь, метнулись через кухню на лоджию. («крепнут мир и дружба между народами», долдонит радио над холодильником.) Их окна выходят во двор. В боковых секциях-выступах «коленчатого вала» светятся зашторенные окна. Там люди. Во дворе тихо, пустынно. Рябит дождь.
Однако стоп: кто-то показался. Далековато не разобрать. Двое. Идут по дорожке мимо дома. Вошли в круг фонарного света: ага мужчина и женщина, под одним зонтом, с сумками. Надо кричать.
Антон щёлкнул шпингалетами, дёрнул створку окна безрезультатно. Что такое? Он рванул ещё: ручка, стеклянный рифлёный шар, оторвалась Антон шарахнулся локтем и плечом о стену. Проклятая краска!
Начерта нам надо было стеклить лоджию? взревел он. Пропадай теперь из-за этого!
Антон! Антон! только и сказала-простонала Вера. Антон, сделай что-нибудь!
Мужчина с женщиной удалялись, сейчас скроются за выступом дома. Уже осталось несколько шагов.
Антон нагнулся, подхватил скамеечку, без размаха ткнул её торцом в стекло. Оно лопнуло со взрывным звоном. Прохожие приостановились, вглядываясь из-под зонта. Антон сунулся в дыру, помаячил секунды две, обернулся к своим.
Чёр-р-рт, ну как я буду кричать? Вера, ты крикни!
Вера замешкалась, замялась, отступила.
Вдруг Наташка подскочила к окну, схватилась ручонками за стеклянные зубцы и страшным, ненатуральным каким-то голосом тоненько завопила: