Не выспались, Костя?
Нет, ничего пробормотал я.
Покончив с заботой о здоровье сотрудника, Саморуков перешел на деловой тон сразу позабыл, что перед ним человек, а не автоматическое устройство.
Я попросил бы вас понаблюдать сегодня в ночь. Нужно отснять Дзету Кассиопеи. Последний спектр с высокой дисперсией. Мое твердое убеждение коллапсар есть.
Он удивленно взглянул на меня должно быть, оттого, что я, услышав его слова, не подскочил от радости. В свои тридцать четыре года Саморуков был, по-моему, идеальным типом ученого. Он сидел за столом с раннего утра до вечера, а потом шел наблюдать. Утром, когда оператор телескопа досматривал первый после ночной вахты сон, Саморуков являлся в фотолабораторию и следил, как ребята проявляют и сушат отснятые ночью пластинки.
Шеф искал коллапсары странные звезды, увидеть которые в принципе невозможно. Это мертвые звезды они прожили долгий век, видели рождение Галактики и были в далекой своей юности ослепительно горячими.
К звездам, как к людям, старость подходит незаметно. Холоднее становятся недра, с возрастом звезда пухнет, толстеет. Она светит холодным красным светом, а в самом ее центре, словно тромб в сердце обреченного, возникает плотное, горячее, очень маленькое гелиевое ядро предвестник скорого конца.
И конец наступает.
Миллиарды лет живет звезда, а смерть настигает ее в неуловимую долю секунды. Была звезда и не стало. Яростно раскинул огненные руки алый факел, разметал планеты, испепелил астероиды, сжег пыль. Далеко от места трагедии, на маленькой планете Земля, люди смотрели в небо, где соком граната наливалась звезда-гостья. Сверхновая. Яркий пламень Вселенной.
Сорванная взрывом оболочка еще не рассеялась в пространстве, а на месте бывшей звезды остались будто головешки от догоревшего костра. Тяготение сдавило, смяло, стиснуло звезду в плотный комок материи. И даже свет, не способный и мгновения устоять на месте, оказался пойманным в ловушку. Тяжесть. Все кончилось для звезды, осталась только вечная неустранимая тяжесть.
Черными дырами назвали астрофизики эти звездные останки. Но Саморуков не любил это название, носившее отпечаток обреченности, и предпочитал говорить по старинке: мы ищем коллапсары. Шеф искал коллапсары пятый год, сам разработал методику и был уверен в успехе. Он искал коллапсары в двойных звездных системах, где только одна звезда успела погибнуть, а вторая живет и может помочь в поисках. Так вот супруги живут много лет душа в душу, смерть забирает одного из них, но другой еще жив, и в сердце его жива память о спутнике жизни
Дзета Кассиопеи. Прежние наблюдения говорили это двойная система. Но где же вторая звезда? Она не видна. «Это коллапсар», утверждает Саморуков. Сегодня ночью он хочет это доказать. А я буду глядеть в трубу-искатель, держать голубую искорку в перекрестии прицела, чтобы она не вышла за пределы поля. Этому я научился за три недели. Мне даже нравилось: тишина, едва слышный гул часового механизма, огни в поселке погашены, чтобы не мешать наблюдениям, на предрассветном небе блекнут звезды
Наблюдения. Я не могу избавиться от благоговейного трепета при этом слове. Сразу представляется: огромное небо, огромные звезды и на востоке, над горизонтом, громадная луна. И сознаешь собственную незначительность перед всем этим, и кажется, что вот-вот оборвется трос, поддерживающий на весу черный цирковой купол с блестками, и небо обрушится. Это чувство возникло в первую ночь и осталось каждый раз я встречаюсь с небом будто впервые.
2
Лариса не удивилась, увидев меня. Разве что в глазах засветилось женское любопытство вот как ты изменился за пять лет.
Здравствуй, Костя, сказала она. Ты здесь на экскурсии?
Я здесь работаю, сообщил я.
Вот как, сказала Лариса. Значит, недавно. Недели три? Ты ведь занимался электроникой. Да, конечно, здесь тоже много приборов. Саморуков переманил? Он умеет. Сильная личность. Работа нравится? А я с мужем развелась. Здесь вот почти год.
"Развелась с мужем? подумал я. Выходит, он действительно оказался подонком. Наверно, трудно ей. Одна с дочкой здесь все же не город. Стоп, значит, Лариса свободна?!"
Не надо. Нет никакой Ларисы. Не нужен я ей. Есть мой шеф Саморуков и есть микрофотометр, который непременно должен быть исправен, чтобы утром можно было обрабатывать свеженькую спектрограмму.