Банальная история, скорее всего: у жены появился любовник, синьор Вериано их застукал (непременно лично и непременно в постели иначе ему и в голову не пришло бы устраивать скандалы, знаю я таких мужей, навидался), и синьора как ее Лючия собрала чемодан (опять же, сама, муж, скорее всего, даже просил ее остаться вернись, мол, я все прощу), да, собралась и ушла сначала к подруге, а потом на другую квартиру.
Поскольку синьор Лугетти молча допивал свою холодную бурду, я продолжил вместо него:
Разъехались вы полгода назад, когда ваша супруга, как вы полагаете, вам изменила.
Он поставил на стол пустую чашку и поднял на меня удивленный взгляд. Почему он все время чему-то удивлялся? У физиков это такое перманентное состояние? Наверно. Они же все время имеют дело с чем-то удивительным: новые законы природы, новые атомы, новые идеи
Послушайте, синьор Лугетти, сказал я, так мы будем долго ходить вокруг да около Расскажите, наконец, что у вас произошло, в чем конкретно вы свою жену подозреваете, и мы решим, что я должен делать сначала, что потом, а чего не должен делать в принципе.
Опять с самого начала? С Большого взрыва?
Нет, быстро сказал я. С Большого взрыва не надо. Давайте конкретно. Полгода назад от вас ушла жена. Это соответствует истине?
Соответствует, кивнул он.
Замечательно. То есть, я хотел сказать этот момент мы уточнили. С тех пор вы живете отдельно. Видитесь?
Бывает, сказал синьор Лугетти то ли с сожалением, то ли, наоборот, со скрытым удовольствием, интонация была настолько неопределенной, что я не смог сделать никакого вывода и предпочел задать прямой вопрос:
Вы сохранили сексуальные отношения?
Нет. Просто время от времени встречаемся, обмениваемся информацией. Видите ли, синьор Кампора, мы с Лючией все еще любим друг друга, и это главная причина того, почему я подозреваю именно ее. Она на все способна. Да.
У нее есть любовник? спросил я довольно грубо, но должен же был я хоть что-нибудь понять в этой нелепой истории.
Любовник? с задумчивым видом переспросил синьор Лугетти и долго думал, прежде чем ответить. Думаю, нет. Скорее всего. То есть, насколько я знаю Лючию, она могла в отместку просто со злости переспать с кем-нибудь, но потом жутко страдала бы и при встрече мне непременно об этом рассказала бы. Такое уже Впрочем, это было давно. Думаю, рассказала бы. А может
Значит, не знаете, констатировал я. Ладно. О дальнейшем поговорим потом. Похоже, по вашим рассказам я не смогу составить даже четкого представления о собственном задании. При иных обстоятельствах я бы за такое дело не взялся, но Хорошо. Дайте мне неделю. И новый адрес вашей супруги, естественно. Я прослежу за ней. Пойму, что там происходит. Что есть, чего нет, чего можно ждать. Составлю общее представление. Потом мы встретимся и решим, что делать дальше. Возможно, я за эту неделю и сам узнаю, что именно синьора Лючия замышляет и что уже успела натворить, если верить вашим словам. Но имейте в виду, если я обнаружу в действиях синьоры Лючии что-то криминальное, мне придется связаться с полицией. Это вы, надеюсь, понимаете?
Конечно, кивнул синьор Лугетти. Это ваша обязанность. Если обнаружите. Хотел бы я только видеть ту полицию, которая Ладно.
Итак, сказал я, мы подписываем стандартный договор, вы платите мне задаток думаю, миллиона лир будет достаточно. Я дам вам расписку, вы сообщите мне адрес синьоры Лючии, и в следующий раз мы встретимся через неделю. Я вам позвоню.
Я кивком подозвал официанта, положил на тарелочку со счетом несколько банкнот, не посмотрев на сумму, написанную на листке (я и так прекрасно знал, что тут сколько стоит, и сколько Антонио берет на чай), отмахнулся от попытки синьора Лугетти достать бумажник, встал и, подхватив клиента под руку, пошел к выходу.
Мне казалось тогда более того, я даже был в этом уверен, что правильно понял семейные проблемы синьора Лугетти и их символическую связь с его физическими теориями.
Мы вернулись в офис, и минут через пять официальная часть была успешно завершена договор подписан, чек на миллион лир я положил в бумажник, расписка отправилась в карман пиджака Лугетти, нам осталось только распрощаться и договориться о следующей встрече. Адрес синьоры Лугетти, написанный не очень разборчивым почерком на половине машинописного листа, я оставил лежать на столе.