Но всякий раз, услышав ночью вой, Я пробуждаюсь в ужасе и страхе: Да, это ты вороной и совой Выпрыгиваешь из дому во мраке. О чем-нибудь, о чем-нибудь ином, О чем-нибудь настойчиво и нервно, О комнате с завешенным окном... Но в комнате с незапертою дверью Рост крыльев в полуночные часы И перьев шум. И некуда мне деться, Любовник-оборотень, господи, спаси! Спаси меня от страшного соседства. Проходит в коридоре человек, Стучит когтями по паркету птица И в коридоре выключает свет И выросшим крылом ко мне стучится, Явления безумия в ночи Нежданность и испуганность простится, Не прячься, не юродствуй, не кричи, Никто теперь в тебе не загостится Подолее, чем нужно небесам, Подолее, чем в ночь под воскресенье, И вскоре ты почувствуешь и сам, Что бедный ум не стоит опасенья, Что каждому дано не по уму. Да, скоро ты и в этом разберешься И к бедному безумью своему Привыкнешь и с соседями сживешься. Прекрасный собеседник у меня! Вот птичий клюв и зубы человека, Вот падая, садясь и семеня, Ко мне полуптенец, полукалека, Скачками приближается на миг И шепчет мне и корчится от боли Забавный птенчик в городе возник Из пепла убывающей любови, Ха-ха, а вот и я, и погляди, Потрогай перья на моей груди, Там раньше только волосы росли, Татуировки розами цвели, А вот глаза, - не бойся, идиот...
38
Вот шествие по улице идет, Поэма приближается к концу, Читатель рад, я вижу по лицу. А, наплевать. Я столько говорил, Прикидывался, умничал, острил И добавлял искусственно огня... Но кто-то пишет долее меня.
Вот пешеход по городу кружит, И снегопад вдоль окон мельтешит, Читатель мой, как заболтались мы, Глядишь и не заметили зимы. Пустеть домам и улицам пустеть, Деревьям, не успевшим облететь, Теперь дрожать, чернеть на холоду, Страдать у перекрестков на виду; А мы уже торопимся, живем При полумраке полумрак жуем, Не отличая полночь от зари, И целый год не гаснут фонари, И все кто мог, уехали давно. По вечерам мы ломимся в кино, По выходе мы снова в лапах вьюг. И птицы унеслись на юг, И голоса их в Грузии слышны: Одни вороны северу верны, И в парках, на бульварах городских Теперь мы замечаем только их, И снова отражается в глазах Их каркающий крестик в небесах, И снежный город холоден и чист, Как флейты Крысолова свист. Вот пешеход по городу кружит, В простом плаще от холода дрожит, Зажав листок в комочек кулака, Он ищет адрес. Он издалека. Пойдем за ним. Он не заметит нас, Он близорук, а нынче позний час, А если спросит - как-то объясним. Друзья мои, отправимся за ним.
Кого он ищет в городе моем? Теперь на снежной улочке вдвоем Остались мы. Быть может подойти? Но нет. Там постовые впереди. Так кто же он, бездомный сей юнец?
Кто хочет, тот послушает конец: Из Гаммельна до Питера гонец В полвека не домчится, боже мой, В дороге обзаводится семьей И умирает в полпути, друзья!
В Россию приезжают сыновья.
39
РОМАНС ДЛЯ КРЫСОЛОВА И ХОРА
Шум шагов, Шум шагов, Бой часовСнег летит,Снег летит,На карниз Если слышишь Приглу-шенный зовТо спускай ся по лест нице вниз Город спит, Город спит, Спят дворцы.Снег летитВдоль ночныхФо-нарей Город спит, Город спит, Спят отцы,ОбхвативЖивотыМатерей В этот час В этот час, В этот мигНад карни зами кру жится снег, В этот час Мы уходим от них,В этот часМы ухо дим навек. Нас ведет КРЫСОЛОВ! КРЫСОЛОВ! Вдоль па-не-лей и цин-ковых крыш, И звенит и поет из углов
СВЕТЛЫЙ ХОР ВОЗВРАТИВШИХСЯ КРЫС.
Вечный мальчик, Молодчик, Юнец,Вечный мальчик,Любовник,Дружок, Обер-нись, Огля-нись, Наконец,Как вита ет над намиснежок За спиной Полусвет, полумракТолько пят нышки, пят нышки глаз Кто б ты ни Был - подлец Иль дурак,Все равноЗдесь не вспом нят о вас! Так за флейтой настойчиво мчись,Снег следыЗаме-тетЗанесет От безумья Забвеньем Лечись!От забвеньяБезумьеСпасет.