Всего за 160 руб. Купить полную версию
Женщина была очень красива, не взирая на возраст, на вид представляющий собой пару бальзаковских. Ее худое лицо было приятно напудрено и обрамлено седыми кудрями. Они благородно покрывали лоб и уши, в которых красиво переливались крупные камни.
Пожалуй, очень дорогие камни, только породистые драгоценности умеют так переливаться естественно и дозировано, всеми цветами радуги. Несколько приглушенно, непередаваемо и очень богато.
Всю дорогу она медленно и самозабвенно пила свое вино, ее тонкая рука красиво окутывала пальцами высокую ножку бокала, и у меня сложилось впечатление, что женщина из светского общества. Такая прямая была у нее осанка и безупречность в одежде. Каждая пуговица на ее шелковой блузе говорила вот так обязаны сидеть на одежде пуговицы и ни на миллиметр дальше! Кольца, на ее безымянном пальце я не приметил.
Признаюсь, что я был сильно заведен от того, что с Полиной у нас сложилось так, как сложилось, и не следил за манерами и словами. В какой-то момент мне стало неуютно от присутствия пожилой леди, она ничего больше не говорила и не просила, но сидела рядом с таким видом, словно я был ей что-то должен.
Я не навязывался к ней с разговорами, но она была женщиной, от того я постарался быть джентльменом и задал вопрос, правда, довольно резко:
Не хотите уже познакомиться?
Она улыбнулась. В ту секунду я пожалел, что был груб. У нее была очень красивая и естественная улыбка, такие сейчас большая редкость. Она улыбалась своими лучистыми глазами кофейного цвета, а не просто уголками губ, приятно обрамленными морщинками. Пожилая леди мягко махнула рукой официанту и также мягко к нему обратилась своим бархатным голосом.
Принеси бурбон, будь добр.
Я обратил внимание, что она обращалась к нему на «ты», будто была очень важным гостем. С манерами у нее было все в порядке. У женщины с такой идеальной прической не может быть дурных манер. А может быть, она владелица? Тут все встало на свои места, так вот почему ей простили отсутствие туфель! Странно, почему мы никогда не встречались раньше, я очень люблю это место.
Едва ли не каждый вечер после морской терапии я пью здесь вино. Конечно, у меня на веранде более сказочный вид, но здесь люди Как бы я не находил их шутки грубыми и пресными, я очень любил быть среди людей, наполнялся вдохновением от их настроений. Правда, не все из людей мне нравились.
Люди за соседним столом весело кричали и громко смеялись, их речь была спутанной, от того, что вся компания была непростительно пьяна, таких я называл морскими вандалами. Нельзя таким сильным хмельным состоянием осквернять общественные места, вот если я хотел, как следует набраться спиртного, делал это не иначе как дома. Чем собственно, там и занимаюсь
Внутренне негодуя разглядывая их самодостаточные хмельные лица с несколько минут, я вернулся было к незнакомой собеседнице как обнаружил, что на ее месте никого нет. Ко мне подошел официант с бурбоном и поставил на стол красивый хрустальный стакан с янтарной жидкостью.
Я не заказывал, это пожилая леди что сидела тут.
Официант улыбнулся.
Заказ для вас. Доброго вечера.
Раскланялся и удалился.
Я совсем потерял смысл происходящего и пытался сообразить, что только произошло. Бурбон, однако, выпил с большим удовольствием, мне было необходимо обрести ясность ума и спокойствие тела.
Конечно, стоило мне задуматься о ясности, как мысли о Полине поползли как въедливые черви.
Полина как никто другой умела выводить меня из себя, она никогда не была ни моей девушкой, ни невестой, просто любовницей я тоже не мог ее назвать. Она было гораздо большим, именно этим и выводила меня из себя, своими надменными глазами и губами, которые укрощались только в момент нашей близости. Физической, естественно. Мы были близки душевно, пожалуй, так бы расценили большинство людей на нашем месте. Но Нет.
Наши тела тянулись друг другу за километры, и души были не в силах противиться, и дозволяли делать все, что заблагорассудиться. Лишь бы утолить тот физический голод, что мы ощущали. Одновременно. Даже если и находились на разных концах света.
Это давало мне несомненное преимущество перед другими мужчинами и в то же время делало непростительно бессильным перед Полиной. Я мог управлять ее телом, но не душой, не было после диких ночей этих приятных разговоров и обсуждений будущего, коими многие обманываются и рады тому. Она не допускала искренних метаний моей души, когда мне хотелось откровенностей.