Всего за 200 руб. Купить полную версию
«Как сладко подлецу среди людей»
Как сладко подлецу среди людей,
Раскрепостившись, ладно улыбаться,
Вслух измерять синонимы вещей,
Не убоявшись смысловых кастраций.
Позвать подругу важно на обед.
Ей тридцать лет. И малолетку после,
И закурив, как дав ангажемент,
Вкушать их крик в замысловатой позе.
Перевернуться к стенке, пробубнить,
Не поднося в постель ни чай, ни кофе,
И рифмы исключительно на «ить»
В дальнейшем ударяются о полдень.
Заговорить на разных языках,
Что вдруг не спит по стадному сопенью,
Что плюнул в спину рослой и в очках,
Чем стала та намного хорошее.
Что кинул камень, как бычок, в авто,
Приметив перстень с челюстью волчары:
В окно попав, метнулся наутек,
Как трус, как падаль, собственно, как надо.
Запел в метро. В час ночи. В шесть утра.
Признался незнакомке, что он сволочь,
И что согласен он, еt cetĕra,
Хлебнуть пощечину, как доморальный донор.
Шепнул ЗавУп, что тот по сути, гей,
Что есть приметы, множество намеков,
Что менеджер с фамилией на «фрейд»,
Быть может, с ним, по-сучьему, не против.
Признался «другу», что его жена
Ничуть не хуже дев из Апулея.
Лишь пожалев, что та с плевком спина
Шла от него, как мило, к мавзолею.
Не горевать. Не думать. Не зевать.
Уволиться на раз. И тараканы-гады
На кухне презирают подлеца
За то, что отравил их шутки ради.
И яд не выпить. Жаб не облизать.
И выдумать больное лукоморье,
Куда несешься на воздушных парусах,
Пульт прижимая к изголовью.
«Я буду взирать исподлобья»
Я буду взирать исподлобья,
Готовый, очнувшись, упасть.
Как дышит мое сословье,
Или хотя бы часть.
Застывший, заслонный, жатый,
Усталый, согласный испить.
Я вдруг прикрываю чашу,
Ее посторонний вид.
Окаменный, оледенелый,
Любовный не знавший сироп.
Не приспособлена вера,
Или хотя бы срок.
Я в скрипе эпохи дерзкой.
За то подневолен и тих.
С улыбочкою лакейской,
А внутри еретик.
«Казалось ей, он доктор медицины»
Казалось ей, он доктор медицины,
Когда читала по-латыни
Его наброски.