Всего за 400 руб. Купить полную версию
Как бы там ни было, но суп из нас готовить никто не умел, поэтому его приготовить было поручено мне как шеф-повару. Я подошел к этому процессу творчески: еще раз в светлое время суток провел ревизию продуктов на складе, и к своему удовольствию нашел в самом темном углу немного картошки и морковки. На складе были еще консервы.
Консервами оказалась бессмертная килька в томатном соусе. Я открыл несколько банок кильки. Почистил картошку с морковкой, закинул все это в кастрюлю десяти вёдерную, кинул туда же пшена, специй каких-то, какие были в наличии не пожалел, соль и перец.
Получилось в результате очень даже симпатично и вкусно, чего я сам не ожидал. Есть это было можно. И ребята с удовольствием поели уху из кильки. Это была маленькая, но победа.
Так текли наши дни в этом поле на краю света. Курсанты ходили на поле, собирали арбузы, мы готовили им еду. Если это можно было назвать едой. Курсанты худели на глазах. А собаки, с удовольствием пожирали выкинутые на свалку, приготовленную нами и недоеденную ротой пищу, и жирели на глазах.
Наше время уходило как вода сквозь пальцы, а мы, бедные курсанты все еще находились в плену собственных романтических иллюзий. Вечерами смотрели на звезды и мечтали о море, и радовались жизни.
Все было ничего, мы постепенно привыкали к новой жизни. Жизнь уже казалась спокойной и налаженной.
Но тут неожиданно взбунтовался Гасан. Он пошел к начальнику и прямо ему так заявил:
Не хочу я быть больше поваром, сказал он с суровостью, присущей горцам.
Ему для полноты эффекта не хватало бурки и кинжала на пояс.
Все нормальные люди работают с девяти до четырех, а я, как ишак, каждый день встаю в пять часов, и заканчиваю в десять, а чаще в одиннадцать часов вечера. Ложусь спать в двенадцать ночи каждый день, а эти горные козлы еще орут, что им невкусно. Привыкли дома, понимаешь, в ресторанах кушать. Папа-мама их кормят всякими коржиками-моржиками, а Гасан не повар в ресторане, и готовить всякие деликатесы совсем не умеет.
Мы с тобой говорили на эту тему. Прервал его монолог классный «папа», иди и работай. Разговор окончен.
Каждое утро один из нас, поваров, вставал в пять часов, и начинал готовить завтрак, в семь к нему присоединялись еще двое, а потом на кухне оставался кто-то из нас, кто следил за процессом приготовления пищи, а остальные шли спать.
Когда я на следующее утро пришел на свое рабочее место, кушать готовил непокорный Гасан.
Я приготовил на завтрак классическое меню, сказал он. Макароны с сахаром и чай с хлебом. Я пошел спать.
Когда я открыл большую кастрюлю, где варились макароны, и попробовал их помешать, у меня это почему-то не получилось. Какие бы героические попытки я не предпринимал, все было тщетно.
Я пробовал их промывать, но все было бесполезно. Макароны слиплись в единый монолит и держались насмерть. Как стойкие оловянные солдатики, или как русские под Москвой.
Тогда я попробовал их порезать. Макароны в смысле. Или то, что было макаронами в прошлой жизни, до того как их неразумное чадо Сумгаита начал готовить.
За этим занятием меня и застал наш классный руководитель. За разрезанием МОНОЛИТА, без единого намека на макароны. Это была однородная масса теста, слипшегося воедино навечно.
Классный «папа» внимательно на все это посмотрел, тяжело вздохнул, и отдал приказание выкинуть эту неаппетитную пищу местным собакам, которые за то время, что мы были поварами здорово разжирели, и стали больше похожи по комплекции на свиней, чем на собак. Вот кто был по настоящему счастлив в то утро, так это, пожалуй, местные собаки, друзья человека, паразитирующие на нашей доброте и на наших выдающихся кулинарных способностях.
На завтрак мы ребятам дали по банке килек в томате и чай. Все были очень довольны и счастливы. Как оказалось мало нужно человеку для подлинного счастья!
После нашей готовки кильки в томате пошли на «ура» и казались неземным деликатесом. Многие с ностальгией вспоминали свой дом и свою маму, которая прекрасно готовила. С одной стороны было прекрасно, что мы своей деятельностью на ниве кулинарии смогли вызвать такое усиление сыновней любви, но с другой стороны мы понимали, что поваров из нас не получилось и что с приготовлением пищи нам нужно завязывать, дабы все это не кончилось битьем.
А разговоры такие курсанты то ли в шутку, то ли всерьез уже заводили не один раз.