Всего за 200 руб. Купить полную версию
Бебичка обрадуется, Петя курил, пристроившись на окошке вагончика, но еще больше она обрадуется матери, он совершенно не знал, как начать разговор.
Отец с аппетитом хрустел соленым огурцом из польской лавки. Вагончик оборудовали хорошим рефрижератором и удобной, как выражался Федор Петрович, спаленкой. В рабочей части стояли длинный, заваленный чертежами стол, Петин кульман и аккуратно сделанная модель будущего квартала искусств, как его звали на стройке:
Ты молодец, он очнулся от смешливого голоса отца, творчески интерпретировал мое здание на озере Мьесен и мой комплекс, выстроенный в Герцлии
Петя немного покраснел. К пробковой доске на стене вагончика он прикалывал вырезанные из архитектурных журналов фотографии, иллюстрации и даже сухие листья. Налив себе колы со льдом, Федор Петрович поднялся:
Но крыша у тебя другая, одобрительно сказал отец, вроде дубового листа, рядом с рыжим листом виднелась фотография Бебички, с самолета здание смотрится очень красиво, он подмигнул сыну, не зря мы с тобой сделали круг почета над стройкой
Федор Петрович в почти семьдесят лет не собирался покидать штурвала легкой машины. Он искоса взглянул на сына:
Петька всегда такой, пришло ему в голову, у него на лице написано, что он хочет в чем-то признаться, но ему требуется время, чтобы собрать нужные слова. Этим он меня напоминает, Анна не ходит вокруг до около
Вспомнив, как жена кричала на него на кухоньке парижской квартиры, Федор Петрович покрутил немного поседевшей головой. Анна считала, что сын встретил девушку:
Она права, решил Федор Петрович, у него глаза туманные, как у меня были в Берлине сорок лет назад, подумав о Берлине, он вспомнил о дочери. Марта почти не упоминала о пропавшем Максиме:
Она не знает, и что случилось с Питером, Федор Петрович сжал руку в кулак, не говоря о Маше и Феденьке. Как бы им с Волком не пришлось лететь в СССР на поиски семьи
Федор Петрович, правда, думал, что девушку сыну встретить негде:
На стройке женщин нет, хмыкнул он, или это кто-то из Беркли? Может быть, его соученица, или, он добродушно сказал:
Пей, Петр Федорович, а то водка греется, соскочив с подоконника, сын взял стакан, икру бери или копченого лосося, Федор Петрович поджарил на маленькой кухоньке ржаной немецкий хлеб:
Анна хороший хлеб печет, он вспомнил темную корочку бородинских буханок в московских булочных, но это как с водкой, все равно не то, звякнул хрусталь.
Федор Петрович присвистнул:
Хорошо, что завтра выходной, Петька. Я не видел никогда, чтобы ты стакан водки махом опрокидывал, рука сына тряслась.
Петя опять полез за сигаретами. Сунув в рот измятый Camel, юноша велел себе:
Если я сейчас этого не скажу, то не скажу никогда вообще
Дым обжег горло. Петя вытер заслезившиеся глаза:
Папа, я хочу сделать предложение кузине Густи.
Лос-Анджелес
Сегодня седьмое августа, четверг, раздался голос диктора, во всей Калифорнии безоблачное утро. Температура достигнет девяноста градусов, доставайте доски для серфинга, ребята, выцветшую доску прислонили к деревянной стене бунгало.
Рассветное солнце пробивалось сквозь спущенные жалюзи. На тканом индейском ковре валялись потрепанные джинсы, испачканный песком черный купальник, просоленная майка. В углу комнаты бросили чехол с теннисными ракетками. Рядом с верандой бунгало шуршали слабые волны.
Неслышно пошевелившись, Хана опустила руку вниз. Транзистор замолк, она покосилась на темный затылок Краузе. Фридрих дремал, уткнувшись щекой в разноцветное лоскутное одеяло:
У него видна седина, поняла Хана, ему перевалило за тридцать пять, Краузе прилетел в Лос-Анжелес прямым рейсом из Франкфурта:
Встретимся на пляже Зума, любовь моя, ласково сказал он Хане по телефону, я снял бунгало в новой гостинице
Отель стоял на каменистом холме, к морю вел собственный лифт. До большого пляжа отсюда можно было добраться только на отельном катере:
Никто нас не потревожит, добавил Краузе, я хотел поехать на остров Санта-Каталина, но у тебя назначены деловые встречи, тебе надо быть рядом с киностудиями, он что-то сонно пробормотал:
Отдохни, милый, Хана потерлась носом о его загорелую спину, ты устал после самолета, и ты вчера впервые встал на доску, в отеле можно было нанять инструктора, но Краузе предпочел брать уроки у Ханы: