Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
У мостков за лыву грязную осотистую озерину, в которой, отфыркиваясь, по колено бродила пегая кобыла с жеребенком, Пелагея остановилась передохнуть. Тут всегда она отдыхает и летом, и зимой, с сорок седьмого.
С той самой поры, как встала на пекарню. Потому что деревенская гора немалая без отдыха не осилить.
На всякий случай ведро с помоями она прикрыла белым ситцевым платком, который сняла с головы, поправила волосы жиденькую бесцветную кудельку, собранную сзади в короткий хвостик (нельзя ей показываться растрепой на люди девья матерь), затем по привычке подняла глаза к черемухову кусту на горе там, возле старой, прокоптелой бани, каждый вечер поджидает ее Павел.
Было время, и недавно еще, не на горе, у реки встречал ее муж. А осенью, в самую темень, выходил с фонарем. Ставь, жена, ногу смело. Не упадешь. А уж по дому своему надо правду говорить она не знала забот.
И утром печь истопит, и корову обрядит, и воды наносит, а ежели минутка свободная выпадет, и на пекарню прибежит: на неделю на две дров наготовит. А теперь Павел болен, с весны за сердце рукой хватается, и все и дом, и пекарня, все на ней одной. Глаза у Пелагеи были острые кажется, это единственное, что не выгорело у печи, и она сразу увидела: пусто возле куста, нету Павла.
Она охнула. Что с Павлом? Где Алька? Не беда ли какая стряслась дома?
И, позабыв про отдых, про усталость, она схватила с земли ведро с помоями, схватила сумку с хлебом и зонко-звонко зашлепала по воде шатучими жердинами, перекинутыми за лыву.
Павел, в белых полотняных подштанниках, в мягких валяных бурках, в стеганой безрукавке с ее плеча, она терпеть не могла этого стариковского вида! сидел на кровати и, по всему видать, только что проснулся: лицо потное, бледное, мокрые волосы на голове скатались в косицы
На, господи, не вылежался! выпалила она прямо с порога. Мало ночи да дня уже и вечера прихватываешь.
Нездоровится мне ноне, виновато потупился Павел.
Да уж как ни нездоровится, а до угори-то, думаю, мог бы дойти. И сено, Пелагея кивнула в сторону окошка за передком никелированной кровати, срам людей с утра валяется. Для того я вставала ни свет ни заря? Сам не можешь дочь есть, а то бы и сестрицу дорогую кликнул. Не велика барыня!
День андела у Онисьи сегодня.
Большой праздник! Отпали бы руки, ежели бы брату родному пособила.
Хлопая пыльными, все еще не остывшими сапогами, которые плотнее обычного сидели на затекшей ноге, Пелагея оглянула комнату просторную, чистую, со светлым крашеным полом, с белыми тюлевыми занавесками во все окно, с жирным фикусом, царственно возвышающимся в переднем углу. Взглядом задержалась на ярко-красном платье с белым ремешком, небрежно брошенном на стул возле комода, на котором сверкали новехонькие, еще ни разу не гретые самовары.
А та где, кобыла?
Ушла. Девка известно.
Вот как, вот как у нас! Сам весь день на вылежке, дочи дома не оследится, а мати хоть убейся. Одной мне надо
Пелагея наконец скинула сапоги и повалилась на пол. Без всякой подстилки. Прямо на голый крашеный пол. Минут пять, а то и больше лежала она недвижно, с закрытыми глазами, тяжело, с присвистом дыша. Потом дыхание у нее постепенно выровнялось крашеный пол хорошо вытягивает жар из тела, и она, повернувшись лицом к мужу, стала спрашивать его о домашних делах.
Самая главная и самая тяжелая работа по дому была сделана Алька и корову подоила, и травы на утро принесла. Еще ей радость доставил самоварчик, который, поджидая ее, согрел Павел, не все, оказывается, давил койку человек, справил свое дело и сегодня.
Она встала, выпила подряд пять чашек крепкого чаю без сахара пустым-то чаем скорее зальешь жар внутри, потом приподняла занавеску на окне и опять посмотрела в огород. Лежит сено, целый день лежит, а ей уж не прибрать сегодня отпали руки и ноги
Нет, не могу, сказала она и снова повалилась на пол, на этот раз на ватник, услужливо разостланный мужем. За вином-то сходил нет? спросила она немного погодя.
Сходил. Взял две бутылки.
Ну, то ладно, ладно, мужик, уже другим голосом заговорила Пелагея. Надо вино-то. Может, кто зайдет сегодня. Много ноне вина-то закупают?
Закупают. Не все еще уехали к дальним сенам. Петр Иванович много брал. И белого и красного.
Как уж не много, вздохнула Пелагея. Большие гости будут. Антонида, говорят, приехала, ученье кончила. Не видал?