Всего за 176 руб. Купить полную версию
Внешность младшей сестры казалась бы заурядной, если бы не копна пушистых кудрей и лучистые синие глаза, волшебным образом преображавшие невыразительные черты маленького личика.
Недавно юной колдунье исполнилось восемнадцать лет, она стала совершеннолетней и получила приглашение на свой первый прием во Дворце. Предстоящее событие полностью поглотило мысли дебютантки. Она говорила исключительно о субботнем бале, а родственники, опасавшиеся обсуждать возвращение семейной изгнанницы, охотно схватились за безопасную тему осеннего праздника, как утопающий за соломинку.
Алиса, ты поможешь мне выбрать платье? Мила с раздражающим упрямством пыталась сделать вид, будто не находила ничего удивительного в приезде сестры или в том, что ту подозревали в одержимости.
Конечно, кивнула Элис, даже не пытаясь изобразить воодушевление.
Насильственное возвращение в семью превратилось для нее в неподдельное потрясение. Она всерьез не верила, что наяву видит знакомые с детства фарфоровые тарелки, резные бокалы из толстого хрусталя и супницу с золотой каемкой.
Праздник будет грандиозный. Жаль, что тебе придется сидеть дома. Мила выглядела столь разочарованной, что становилось очевидным ей действительно было обидно за вынужденный домашний арест гостьи.
Это даже неплохо, учитывая, что меня тошнит от всего, связанного с Дворцом, ковыряясь вилкой в еде, невозмутимо отозвалась та.
Над столом повисла гнетущая тишина. Отец быстро переглянулся с женой и сделал большой глоток вина. Во время ужина он отыгрывался на отбивной, распиливая мясо на крохотные кусочки, и преуспел настолько, что жесткое кушанье разжевал бы однозубый старик. Мила густо покраснела, а в болезненном лице Алексея появилось беспокойство.
Я в порядке, догадавшись, что родственники ожидают истерики, улыбнулась Элис.
Алиса, злиться бессмысленно, тихо заметил крестный.
Но я не злюсь.
Ты прекрасно знаешь, что приняла верное решение. Оно пойдет тебе во благо.
Во благо? Слово-то красивое подобрал Девушка отложила приборы и мрачно усмехнулась. Почему, когда в моей жизни случается какое-нибудь дерьмо, обязательно находится умник, который говорит, что оно мне во благо?
Совершенно точно, ни одно ругательство никогда не портило ауры мачехиной кухни, и родные замерли. Лайма пошла красными пятнами, но промолчала.
Бессмысленно срывать гнев на близких, тихо заметил крестный.
Отказываясь извиняться, Элис ретировалась:
Если никто не против, я пойду к себе. У меня был сложный день. Она поднялась из-за стола. Приятного аппетита.
Родственники проводили гостью тягостным молчанием.
Элис толкнула дверь в свою спальню на втором этаже, включила свет и оцепенела, с размаху окунувшись в прошлое, как в ледяную воду. В комнате точно остановилось время, разве что от солнечных лучей, по утрам проникавших в спальню, выцвел плакат известной рок-группы на стене, и появилась стылая сырость, как в любом, долгое время нежилом помещении. Все вещи стояли на своих местах, но теперь в детском убежище повзрослевшая изгнанница чувствовала себя, как в тесном застенке.
Она без сил опустилась на узкую постель и стянула с пальца кольцо-амулет с заклинанием перевода. Вокруг царило ледяное безмолвие, не звучало ни хороших, ни плохих фраз, и стеклянная горошина стала полностью прозрачной. Покрутив украшение в руках, девушка потянулась к письменному столу и спрятала перстенек в верхний ящик.
Элис не желала знать, о чем говорили люди вокруг. На сегодня с нее было достаточно разговоров на русском языке.
Глава 2
Дебют мышки
В торговом центре царила атмосфера праздничной круговерти. Кружили голову запахи дорогих духов, с пристрастием на покупателей поглядывали изысканно одетые манекены. Эмилия торопливо шла по аллее между магазинов и ловила свое искаженное отражение в блестящих витринах. Со стороны казалось, что густая кудрявая шевелюра делала ее похожей на перезрелый одуванчик на тонких ножках-стебельках.
В тайне Мила хотела бы избавиться от вечно лохматой гривы и сделать стильную прическу, но в теневом мире короткие волосы у женщин считались возмутительным вызовом обществу, ведь в темные времена косы состригали распутницам и смертницам. Даже Алиска, много лет прожившая в светском мире среди обычных людей, не решилась на стрижку, а Милочку за обрезанные кудри мама бы вовсе четвертовала