- А что ОН мог об этом знать? - презрительно хмыкнула матушка.
- Но он же сказал, что родится сын!
- По мне так это не похоже на сына, приятель.
Кузнец тяжело хлопнулся на свой табурет и обхватил голову руками.
- Что же я натворил?! - простонал он.
- Ты подарил миру первую женщину-волшебника, - отозвалась повитуха. - А сто это у нас здесь? Сто это за плелесть?
- Чего?
- Я разговаривала с ребенком. Белая кошка замурлыкала и выгнула спину, словно ласкаясь к старому другу. Самое странное, никого рядом с ней не было.
***
"Какой же я дурак, - произнес чей-то голос, но слова эти не мог услышать ни один смертный. - Я думал, магия сама знает что делать".
- ВОЗМОЖНО, ТАК ОНО И ЕСТЬ.
"О, если бы я мог что-нибудь изменить..."
- НАЗАД ХОДУ НЕТ. НАЗАД ХОДУ НЕТ, - прогудел глубокий, тяжелый голос, похожий на грохот закрывающихся дверей склепа.
Струйка небытия, которая некогда была Драмом Биллетом, задумалась. "Но у нее будет куча проблем".
- НАСКОЛЬКО МНЕ ИЗВЕСТНО, В ЭТОМ И ЗАКЛЮЧАЕТСЯ СМЫСЛ ЖИЗНИ. ХОТЯ МНЕ ОТКУДА ЗНАТЬ? "А как насчет реинкарнации?" Смерть поколебался (не стоит забывать, что на Диске Смерть - мужского рода).
- ПОВЕРЬ МНЕ, ТЕБЕ ЭТО НЕ ПОНРАВИТСЯ.
"Я слышал, некоторые люди только этим и занимаются".
- ЗДЕСЬ ТРЕБУЕТСЯ ПОДГОТОВКА. НУЖНО НАЧАТЬ С НИЗШЕГО УРОВНЯ И ПРОДВИГАТЬСЯ ВВЕРХ. ТЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ МУРАВЬЕМ.
"Неужели это так страшно?"
- ЕЩЕ КАК. А С ТВОЕЙ КАРМОЙ Я БЫ И МУРАВЬЕМ НЕ НАДЕЯЛСЯ СТАТЬ.
Ребенка отнесли обратно к матери, а кузнец сидел, безутешно изучая дождь. Драм Биллет почесал кошку за ухом и задумался о своей жизни. Она была долгой одно из преимуществ профессии волшебника, - и он натворил много дел, о которых ему не всегда было приятно вспоминать. Самое время...
- ЗНАЕШЬ ЛИ, ВРЕМЕНИ У МЕНЯ НЕ ТАК УЖ И МНОГО, - с упреком заметил Смерть.
Волшебник посмотрел на кошку, и только тут до него дошло, насколько странно она выглядит.
Живым невдомек, насколько сложно выглядит мир с точки зрения покойника, потому что смерть, освобождая разум от смирительной рубашки, в которой его держат три измерения, отсекает его также и от Времени, которое есть не что иное, как еще одно измерение. Хотя трущаяся о невидимые ноги Биллета кошка оставалась той же самой кошкой, которую он видел несколькими минутами раньше, она также являлась и крошечным котенком, и толстой, полуслепой старой кошачьей матроной, и всеми промежуточными стадиями. Одновременно. В результате кошка смахивала на белую кошкообразную морковку - описание, которым придется довольствоваться, пока люди не изобретут четырехмерные прилагательные.
Костлявая рука Смерти мягко постучала Биллета по плечу.
- ИДЕМ, СЫН МОЙ.
"Неужели я ничего не могу сделать?"
- ЖИЗНЬ - ДЛЯ ЖИВЫХ. КРОМЕ ТОГО, ТЫ САМ ОТДАЛ ДЕВОЧКЕ СВОЙ ПОСОХ.
"Да. Что есть, того не отнять".
***
Повитуху звали матушка Ветровоск. Она была ведьмой. В Овцепикских горах этот вид деятельности считался вполне приемлемым занятием, и никто не мог сказать о ведьмах худого слова. Если хотел проснуться утром в том же обличье, в котором лег спать.
Кузнец все еще сидел, хмуро созерцая дождь, когда матушка снова спустилась по лестнице и похлопала его по плечу бородавчатой рукой.
Он поднял глаза.
- Что мне теперь делать, матушка? Как он ни старался, в голосе его невольно прозвучала мольба.
- Куда ты дел волшебника?
- Вынес на улицу и положил в дровяном сарае. Я правильно поступил?
- Пока этого достаточно, - бодро ответила она. - Теперь ты должен сжечь посох.
Они оба обернулись и посмотрели на тяжелый жезл, который кузнец поставил в самый темный угол кузницы. Еще немного - и у них создалось бы впечатление, что посох смотрит на них в ответ.
- Но он же магический, - прошептал кузнец.
- И что с того?
- А он сгорит?
- Никогда не видела дерева, которое бы не горело.