Тело матушки замерло. Сова почувствовала, как ведьма проникает в ее мозг, и вежливо подвинулась. Матушка еще пожалеет об этом перемещении; два Заимствования в один день - и утром она будет совершенно разбита и одержима страстным желанием жрать мышей. Раньше, в младые годы, ей это было нипочем она бегала с оленями, охотилась с лисами, узнавала странные темные обычаи кротов и редко проводила ночь в собственном теле. Но с возрастом Заимствование давалось ей все труднее и труднее, особенно возвращение. Может быть, скоро наступит момент, когда она не сможет вернуться и оставшееся дома тело превратится в груду мертвой плоти... Хотя, честно говоря, это не такая уж и плохая смерть.
Волшебникам подобные вещи знать не полагалось. Если маги и проникали в сознание другого существа, то делали это как воры - не из коварства, но потому, что им, тупым болванам, просто не приходило в голову сделать это как-то иначе. Да и зачем им захватывать контроль над телом совы? Они же не умеют летать, этому надо учиться целую жизнь. Тогда как ненасильственный способ состоит в том, чтобы вселиться в мозг птицы и направлять его так же мягко, как ветер шевелит листья.
Сова встрепенулась, взлетела на узкий подоконник и бесшумно выскользнула в ночь.
Облака уже разошлись, и в свете полупрозрачной луны заманчиво сверкали горы. Бесшумно скользя между рядами деревьев, матушка смотрела на мир совиными глазами. Когда этому научишься, только так и стоит путешествовать! Больше всего ей нравилось Заимствовать птиц, исследуя с их помощью укромные высокогорные долины, куда не ступала нога человека; потаенные озера между черными утесами; крошечные, обнесенные стенами поля на клочках ровной земли, примостившихся на отвесных скалистых склонах, - владения неприметных и скрытных существ. Однажды она путешествовала с гусями, пролетающими над горами каждую весну и осень, и до смерти перепугалась, когда обнаружила, что чуть было не вылетела за точку возврата.
Сова покинула лес, скользнула над деревенскими крышами и, подняв облако снега, приземлилась на самой большой, заросшей омелой яблоне в саду кузнеца.
Не успели ее когти коснуться ветки, как она поняла, что не ошиблась. Дерево отвергало ее, она чувствовала, как оно пытается столкнуть ее.
"Я не уйду", - подумала она.
"Ну давай, терроризируй меня, - в тишине ночи произнесло дерево. - Если я дерево, значит, можно, да? Вот она, типичная баба".
"По крайней мере, сейчас от тебя хоть какая-то польза есть, - в ответ подумала матушка. - Лучше быть деревом, чем волшебником, а?"
"Это не такая уж плохая жизнь, - заявило дерево. - Солнце. Свежий воздух. Время для раздумий. А весной - пчелы".
В том, как дерево промурлыкало "пчелы", было нечто столь сладострастное, что у матушки, содержащей несколько ульев, пропало всякое желание есть мед. Она почувствовала себя так, как будто ей напомнили, что яйца - это нерожденные цыплята.
"Я здесь по поводу девочки, Эскарины", - прошипела она.
"Многообещающий ребенок, - подумало дерево. - Я с интересом слежу за ней. И она любит яблоки".
"Ах ты свинья!" - воскликнула шокированная матушка.
"А что я такого сказал? Может, мне еще извиниться перед тобой за то, что я не дышу?"
Матушка придвинулась ближе к стволу.
"Ты должен отпустить ее, - приказала она. - Магия начинает просачиваться наружу".
"Уже? Я потрясен", - сказало дерево.
"Это неправильная магия! - выкрикнула матушка. - Это магия волшебников, не женская магия! Эск пока не знает, что это такое, но сегодня ночью ее магия убила дюжину волков!"
"Великолепно!" - откликнулось дерево.
Матушка заухала от ярости.
"Великолепно? А что если она поспорит со своими братьями и случайно выйдет из себя, а?"
Дерево пожало плечами. С его ветвей посыпались снежные хлопья.