Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Я предпочту судить об этом сам, сделали вы для меня что-то стоящее или нет. Пойдемте.
По длинному коридору он отвел Глашу в свой кабинет. Это была небольшая комната, также как и остальные, обставленная со вкусом. Вдоль стен возвышались высокие стеллажи с книгами. Глафира скользнула по ним глазами, и по старинным корешкам фолиантов поняла, что ее новый хозяин очень начитанный человек. Здесь же располагался добротный письменный стол с изящными письменными принадлежностями. В углу комнаты стояло чучело огромного тигра. На стене висело оружие.
Не пугайтесь, Глафира Сергеевна, тигр не живой, решил пошутить он.
Но Глафира не поддержала его шутку кокетством, а улыбнулась лишь кончиками губ. Она старалась не думать о нем, как о мужчине, и всякий раз отводила взгляд от его широких плеч и красивого лица. Находясь в опасной близости, она чувствовала аромат тонкого одеколона и запах английских сигар.
Он подошел к письменному столу и выдвинул на себя верхний ящик. Рука нырнула в деревянное нутро и выудила на свет несколько кредитных билетов. Горелов протянул их Глаше. Она бегло взглянула на деньги и отступила на шаг.
Но, здесь очень много. Гораздо больше, чем та сумма, которую мы оговаривали.
Глафира Сергеевна, тогда я не стал вам озвучивать ваш реальный заработок. Будем считать, что это некий бонус к вашим неоспоримым достоинствам.
О чем вы, сударь?
Вы поразили меня своим исполнительским мастерством. Поверьте, эти стены так давно не слышали Бетховена.
И все равно, это слишком много. Вы сказали аванс, а тут такая сумма.
Я приказываю вам взять ее, настойчиво произнес Горелов.
* * *Глаша пришла домой чуть раньше Татьяны. По дороге она купила сливочных эклеров. На плите голландки вовсю кипел чайник, а Глаша лежала на кровати и мечтательно думала о чем-то. Вот, только о чем? А вернее о ком могла думать наша нежная и пылкая героиня? Конечно, все ее мысли были заняты воспоминаниями о Владимире. Она помнила его умные и часто ироничные глаза, в ушах звучал его смех, густой баритон обволакивал ее пушистую голову. А руки Как она вспоминала его божественные, сильные руки. То, как крепко он сжимал ее в объятиях. Мысли перескочили на смуглые руки Горелова.
«Интересно, как он может обнять? И каков он в постели? Какая я глупая и непутевая. Права Таня, у меня одно на уме Но, как это сладко».
Она сама не заметила, как задремала. Во сне ей приснился Владимир. Но его белая батистовая сорочка была отчего-то вся перепачкана кровью. Кровь сочилась из шеи. И руки тоже были перепачканы кровью. А в глазах стояли ужас и мольба. Впереди раздался удар Глаша вздрогнула и проснулась. Это пришла с работы Татьяна. Она громче обычного стукнула дверью.
Глаша с трудом выскочила из своего кошмара.
Танечка, это ты?
Нет, отец Варлаам, зло огрызнулась Таня
Таня, мне такой сон страшный приснился, а ты кричишь, дверьми хлопаешь.
Так спи перед закатом еще не то увидишь. Чего ты раньше времени-то улеглась?
Таня, ты стала такая злая.
Станешь тут злой.
Ну, чего ты? Глаша, словно хитрая кошка, потерлась о худенькое плечо своей подруги.
Очень часто она оправдывалась перед Таней ровно так, как может оправдываться жена перед недовольным мужем. И обе они уже свыклись с таким порядком вещей, не замечая всей несуразности такого поведения.
Чего? Я все пальцы себе исколола сегодня и утюгом обожглась, пока думала о тебе и твоем хозяине, угрюмо продолжала Татьяна.
Таня, ну зачем ты? Что за глупости лезут в твою голову?
Глупости? Знаю я тебя
Гляди, что я принесла, Глаша метнулась за образа и достала из-за иконы бумажный сверток. Смотри, сколько денег, проворные руки развернули бумагу.
Завалил, значит? Таня отбросила сверток.
Деньги разлетелись по полу.
Таня, ты, конечно, прости, но меня уже начинает раздражать твоя деревенская лексика.
Чего?
А того, наступала осмелевшая Глаша. Надоели твои грубости, намеки и гадкие слова.
Конечно, мы же гимназий не заканчивали, и книжки толстые не читаем, пока другие спину гнут над шитьем.
Вот ты меня уж и попрекать стала.
Я не попрекаю, дурочка! Я я слезы закипали в рыжих глазах Татьяны. Я люблю тебя больше жизни.
А после было столь же бурное примирение. Спустя час подруги вместе уплетали эклеры и запивали их душистым чаем.