Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Попался, тать. Вот кто наши припасы таскал. Кости-то раскидал вокруг конуры.
Что прикажете делать с этим воришкой? спросил у Софьи Алексеевны мосье Тильон.
Вот уж и не знаю что, но надо наказать.
Утопите его в пруду? Камень на шею и буль-буль-буль? произнес с едва заметной улыбкой и удивлением мосье Тильон, и смешно изобразил тонущего Тимку.
Пусть посидит взаперти денек-другой. И кроме воды ничего ему не давать, вступился дядька Ефим.
Ладно. Пускай посидит в чулане. Но ежели будет лаять да скулить, пусть пеняет на себя.
Тимка благодарными глазами посмотрел на барыню и на дядьку Ефима, как будто понимал язык людей.
Через минуту процессия, сопровождающая пойманного «злодея», отправилась исполнять приговор.
Герб рода Раевских
Николенька сидел после завтрака на ступенях парадного входа и плакал, Ему очень жаль было Тимку. Ведь он, конечно же, будет скулить и лаять, а потом его, вдруг, могут утопить в пруду. Но пес же ни в чем не виноват. А выдавать друзей тоже нельзя. Как быть?
Он пошел по двору в парк. Хотелось поговорить с товарищами. Но Петрушки и Кирюшки нигде не было. Наверное, ушли в поле, или еще по какой хозяйственной надобности.
Николенька вернулся в дом, спустился вниз по лестнице к чулану.
Тимка, Тимка, ты тут? позвал он пса.
За дверью тихонько заскулил Тимка и стал царапать об нее когтями.
Не бойся, Тимка, я тебя в обиду не дам. Ты только сиди тихо, не шуми. Потерпи уж маленечко.
Тимка, видно, понял и затих. Николенька вздохнул, постоял еще немного и медленно пошел наверх. Ему, вдруг, очень захотелось кому-нибудь обо всем рассказать, с кем-нибудь посоветоваться. Единственно с кем было можно, так это со старшим братом Александром. Он был поверенным во многих Николенькиных тайнах. Да, нужно все ему рассказать.
Николенька поднялся на второй этаж, подошел к комнате брата. За дверью слышались голоса, мосье Тильон говорил что-то по-французски. Диктовал. Значит, там урок. Сейчас входить нельзя. Мосье Тильон очень строгий и сердитый. Как только наняли его гувернером, так стал он заводить свои порядки. Говорить с ним можно только по-французски, читать в свободное время только французские книги.
Вечерами, втайне от матушки, он любил рассказывать о Наполеоне Бонапарте, который будто покорил всю Европу, и равного правителя нет, и не было во всю мировую историю. На столе у мосье Тильона стояла гравюра, на которой был изображен этот человек. Орлиный нос, направленный в одну точку взгляд, чуть наклоненная вперед голова, прилизанные волосы все выражало в нем какую-то надменность и, как говаривали взрослые хладность мысли.
Мосье Тильон гордился этим портретом. А няня Елизавета Антиповна прежде замечала ему в ответ, что у Наполеона роковой взгляд. Будто ожидает его несчастье в жизни, и славе его придет конец. Брат Александр поддерживал няню, а мосье Тильон страшно гневался и переставал рассказывать.
Батюшка нам говорил, что только великий Суворов никогда сражений не проигрывал, заключал Александр. Он бы мог одолеть Бонапарта. Да вот нет Суворова.
После этих слов мосье Тильон угрюмо бормотал что-то себе под нос, уходил в свою комнату, закрывался, и, выпив рюмку рома, засыпал до самого завтрака.
Теперь урок закончился. Слышно было, как мосье Тильон что-то выговаривал брату. Затем раздались звуки шагов. Мосье Тильон вышел из комнаты, даже не взглянув на Николеньку.
Саша, можно к тебе? спросил он сквозь приоткрытую дверь.
Заходи, заходи.
Брат складывал тетради, вытер измазанные в чернилах гусиные перья, затем собрал чернильный прибор.
Садись, чего стоишь.
Николенька любил сидеть у брата. В комнате было много интересных предметов, но в большей мере книг. «Наука побеждать» Суворова, с дарственной надписью папеньки, «Юности честное зерцало», которую иногда читали вслух. Особенно любопытно было просматривать «Краткое понятие о всех науках для употребления юношеству», где неизвестный автор задавал какой-нибудь вопрос и сам себе на него отвечал. Все, что интересовало и Сашу, и Николая, было собрано в этой книге. Тут можно было найти сведения о литературе, истории, о музыке и по военному делу.
Николенька уже давно усвоил, что в их семье все по отцовской линии были военными. И прадед, и дед, и папенька. Для своих сыновей Николай Николаевич Раевский иной участи и не желал. Традиция переходила по наследству, как и имя Николай. Куда ни глянь в родословную во всех коленах Николаи Николаевичи