Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Милая, добрая, приятная няня отвела Матильду в комнату принцессы, сняла с нее жесткое, причинявшее боль, платье и одела девочку в зеленый шелковый халатик, такой же мягкий, как грудка птицы. Матильда поцеловала ее в благодарность.
А теперь, душечка, сказала няня, хочешь познакомиться с принцессой? Только будь осторожна, не поранься, она довольно острая.
Матильда не поняла, что няня имела в виду, смысл этих слов открылся ей чуть позже.
Няня провела ее по многочисленным мраморным коридорам, вверх и вниз по мраморным лестницам. Наконец, они вышли в сад, где цвели белые розы, и посредине которого на зеленом атласном лоскутном одеяле, огромном, как пуховая кровать, сидела принцесса в белом платье. Она встала навстречу Матильде, и девочке показалось, словно белая лента приподнялась перед ней и раскланялась. Широкая белая лента длиной в ярд с половиной. Для ленты она была широкой, но для принцессы, все же, слишком плоской.
Как поживаете? сказала Матильда. Она была воспитанной девочкой.
Весьма хрупко, спасибо, ответила принцесса.
И это было правдой. У нее было такое белое худое лицо, что казалось, будто оно сделано из устричной раковины. Руки у нее также отличались белизной и худобой, а пальцы напоминали рыбьи кости. Черные глаза и волосы принцессы понравились Матильде, и она подумала, что Ее Высочество была бы очень хорошенькой, если бы чуть-чуть поправилась. Когда девочка пожала принцессе руку, костлявые пальцы больно впились ей в ладонь.
Принцесса была очень рада гостье и пригласила ее присесть на атласное одеяло.
Я должна двигаться с большой осторожностью, иначе могу сломаться, заявила она, для этого здесь постелено одеяло. И мне нельзя играть и бегать, это очень опасно. Ты знаешь какие-нибудь сидячие игры?
Матильда смогла вспомнить только игру в веревочку на пальцах. Принцесса сняла с головы зеленую ленту для волос, чтобы поиграть в нее. Ее рыбьи пальчики оказались намного ловчей, чем маленькие толстые пальцы Матильды.
Гостья, однако, без устали любовалась садом и восхищалась всем вокруг. Она просто засыпала хозяйку вопросами.
Огромная птица сидела, прикованная цепью к жердочке, в середине большой клетки.
Огромная птица сидела, прикованная цепью к жердочке, в середине большой клетки. А сама клетка была так велика, что занимала половину сада. На голове птицы красовался желтый гребешок, как у петуха, а клюв был огромен, как у тукана. (Если ты не знаешь, кто такой тукан, ты не заслуживаешь того, чтобы побывать еще раз в Зоологическом саду.)
Что это за птица? спросила Матильда.
О, ответила принцесса, это мой любимец, Петутукан. Он очень ценный. Если он погибнет или его украдут, Зеленая Страна увянет или разрастется до неимоверных размеров, как модные районы Лондона.
Какой ужас! сказала Матильда.
Правда, я не бывала в Лондоне, сказала принцесса, поежившись, но разбираюсь в географии своей страны.
Целиком и полностью? уточнила Матильда.
Даже в экспорте и в импорте, заявила принцесса. Что ж, до свидания. Я такая тонкая, мне надо хорошенько отдохнуть, чтобы не сломаться. Няня уведи ее.
И няня увела Матильду в чудесную комнату, где было множество игрушек, таких, на которые обычно любуешься, пока тебе покупают какие-нибудь кубики или карту-головомку. Матильда прекрасно провела там время до самого чая. А потом она пила чай с королем. Монарх был очень учтив и обращался с Матильдой так, как будто она была взрослой. Это очень понравилось девочке, и она тоже вела себя великолепно.
Король рассказал ей о своей беде.
Знаешь, начал он, какой прекрасной была когда-то моя Зеленая Страна! Она и сейчас такая местами. Но многое, все же, шиворот-навыворот, а все из-за этой птицы, Петутукана. Мы не осмеливаемся убить его или отпустить, но каждый раз, когда он смеется, кто-то в кого-то превращается. Посмотри на моего премьер-министра. Он был когда-то шестифутовым великаном, а теперь я могу поднять его одной рукой. А твоя бедная няня! Все эта птица виновата.
А почему он смеется? спросила Матильда.
Не знаю, ответил король, я не вижу ничего смешного.
А, может, его посадить за уроки, какие-нибудь самые скучные, и ему будет совсем не до смеха?
Уже сажали, уверяю тебя, дитя. Даже профессор сломал бы зубы об те науки, которые склевала птица.