Всего за 8 руб. Купить полную версию
Что? опять не поняла сестра.
То, что рожать будет сама, Иванов быстро сменил халат, привычным движением натянул перчатки и повернулся к сестре. Студентка?
Да, медсестра стыдливо опустила глаза.
Какой курс?
Четвертый. Я у вас на практике.
Давно?
Вторую неделю.
А почему я тебя раньше не видел? Степан стал перекладывать приготовленный инструмент.
А я в патологии была, а теперь сюда перевели.
Направили, поправил ее Иванов.
То есть направили, повторила студентка и покраснела.
Степан Петрович, мне сейчас убирать или потом? вдруг прервала разговор внезапно вошедшая толстая санитарка с ведром и шваброй в руках.
Ты. Ивановна, имеешь одну плохую черту, Степан повернулся к санитарке. Вернее две появляться не вовремя и внезапно. У меня роженица на столе, а ты со своей шваброй. Иди, покури пока.
Так я не курю, удивилась санитарка.
Тогда проветрись, посоветовал ей Степан.
Санитарка шмыгнула носом. О ее пристрастии к крепким напиткам знали все в больнице. От главврача, до практикантов, хотя она безуспешно пыталась это скрывать. Знали, и не обращали на это никакого внимания. В роддоме каждые руки были на вес золота, особенно если это были санитарки и медсестры, которые не имели привычки здесь подолгу задерживаться. И только Ивановна верой и правдой служила здесь чуть ли с момента открытия роддома. На замечание врача, она только шмыгнула носом и повернула обратно.
Ну ладно, я потом зайду, она оставила в уголке ведро и шабру и, аккуратно закрыв за собой дверь, удалилась.
Ну что? Иванов снова обратился к практикантке. Начнем?
Девушка пожала плечами:
Начнем.
***
Степан направился в соседний зал. Практикантка вкатила следом столик с инструментами. В зале, отделанном белым кафелем было два операционных стола. На одном, укрытая серой от многочисленных стирок простыней лежала молоденькая, почти девчонка, девушка. Возле нее возилась пожилая сухая акушерка.
Степан, сурово пробормотала она, едва Иванов переступил порог. Где ты ходишь? У нее воды давно сошли.
Дела, Валечка, дела, отшутился Степан.
У тебя не дела, а работа, строго заметила акушерка.
За что я тебя люблю, Валечка, так это за то, что с тобой бесполезно спорить. Ну что? Иванов наклонился над пациенткой. Как настроение?
Поганое, выдохнула девушка и отвернулась.
Это хорошо, пробормотал Степан себе под нос.
Эта девица заявила, что ей ребенок не нужен, Валентина возилась с инструментами. Она перекладывала их по своему усмотрению. За годы работы акушеркой у нее установился четкий порядок раскладки инструментов. Все лежало так, чтобы в нужный момент можно было сразу отыскать необходимое. Нарушить этот порядок имел право только один человек Степан, который незаметно от Валентины перекладывал инструменты по своему усмотрению. Практикантка только удивленно хлопала глазами, наблюдая за этой игрой.
А кому он нужен? хотел было пошутить Иванов, отодвигая подальше от своей помощницы столик с инструментами, но, встретив колючий взгляд Валентины, вернул его на место.
Ну-с, Степан осторожно ощупывал живот роженицы. Пора. Не робей. В первый раз всегда страшно. Давай. Тужься. Сильнее. Еще. Еще.
Не могу, девушка от боли закатила глаза.
Сможешь, Иванов пытался подбодрить девушку. Дыши глубже и тужься сильнее.
Не могу, стонала девушка. Не могу.
А трахаться под забором ты можешь? вдруг прикрикнула на нее Валентина, помогая Степану вытащить ребенка на свет. Тужься, тебе говорят. Еще. Сильнее. Дыши. Дыши.
Не хочу. Не могу, девчонка билась в истерике. Зачем он мне? Куда я с ним? Я еще слишком молода. Не хочу! Не могу! Не надо.
А раньше ты о чем думала? Валентина пыталась утихомирить рожавшую.
Не знаю. Я не думала Так получилось. Не хочу, не могу, девчонка вскрикнула и потеряла сознание.
Что ты млеешь? акушерка хлопнула роженицу по щеке. Степан, она уплывает.
Дай ей понюхать, спокойно сказал Степан, продолжая возиться с ребенком, который никак не хотел появляться на этот свет.
Нашатырь! крикнула Валентина в сторону практикантки.
С перепугу и от волнения та перепутала флаконы. Дрожащими руками подала первый попавшийся. Валентина заорала: