Всего за 200 руб. Купить полную версию
Он был таким при жизни мамы, думал Иосиф, он словно опять расцвел капитан Кардозо осторожно поинтересовался у сестры знакомствами профессора Судакова:
Ты что имеешь в виду? подозрительно спросила Фрида. Иосиф замялся:
Может быть, у него кто-то появился, какая-то подруга сестра изумленно отозвалась:
Ты с ума сошел! Папе скоро полвека! Старики этими вещами не занимаются Фрида распахнула голубые глаза, как ты мог такое подумать Иосиф резонно заметил:
Дядя Эмиль младше папы всего лишь на год, а тете Ладе нет тридцати, и у них маленькая дочка Фрида пробормотала:
То дядя Эмиль, а то папа Иосиф не стал разубеждать сестру. Кинув окурок в медную урну рядом со входом в отель, он увидел в вестибюле вспышки камеры:
Я мог привести в пример и дядю Джованни с Лаурой, но Фрида упрямая, она в маму пошла Иосиф вспомнил о давнем поцелуе в тель-авивском пансионе:
Лаура не отличила бы меня от Шмуэля, озорно подумал он, тем более, что она давно по нему вздыхает. Даже в Рим не поленилась притащиться вслед за ним зная брата, он был уверен, что Лауре ничего не светит:
Шмуэль не нарушит обеты ни ради нее, ни ради кого-то еще пройдя через крутящуюся дверь, он заметил засевшую в углу парочку:
Ферелли тоже значится в досье тети Марты, хмыкнул Иосиф, а к ней на карандаш зря не попадают за Еву он не беспокоился:
Пока она работает, она не будет отвлекаться. Шмуэлю я велел воспользоваться служебным ходом. Он отведет ее в кафе, поболтает с ней, а потом появлюсь я
Поправив пасторский воротничок, изобразив на лице улыбку, Иосиф направился к столику Черного Князя.
Изящный палец со свежим маникюром цвета спелой малины уперся в черно-белую фотографию. Ева погладила тугие кудряшки маленькой девочки с моделью самолета в руках:
Одетт, ласково улыбнулась девушка, она хочет стать пилотом. У нее, бедняжки, была оспа Ева погрустнела, к сожалению, пока программа вакцинации очень ограничена. Маргарита мечтает избавить от оспы Африку, а я займусь Индией она перевернула страницу Life:
Мы в бидонвиле, Ева вздохнула, пока не попадешь в трущобы, и не представляешь, что в наше время, в столице независимой страны, люди живут в таких отвратительных условиях она встряхнула красивой головой:
Все из-за грязи, жестко сказала Ева, из-за отсутствия проточной и питьевой воды, из-за примитивной канализации. То есть канализации вообще нет, девушка поморщилась, нечистоты вывозят на тачках, как в средние века
За соседним столиком светлого мрамора со значением покашляли. Полуденное солнце сверкало в бокалах шампанского. В баре Ludovisi пахло женскими духами и дорогим табаком. Шмуэль сразу сказал:
В Harrys Bar тебе прохода не дадут, в заведении вечно болтаются папарацци Ева благодарно кивнула, но есть местечко за квартал отсюда, на виа Эмилия оглядев патронов, Ева поняла, что в баре сидят только римляне:
Так и есть, весело согласился священник, туристы ходят туристскими тропами, на задворки виа Венето они не заглядывают он чиркнул спичкой перед ее сигаретой:
В любом случае, пошла последняя оживленная неделя в городе. В конце августа Рим погружается в кому отец Кардозо подмигнул ей, большинство ресторанов закрывается на каникулы Ева ощущала на себе взгляды мужчин:
Но почти все патроны сидят с подружками, или приятелями светловолосый юноша в углу держал спутника за руку, здесь ко мне никто не пристанет по мнению Евы, итальянцы много болтали и мало делали:
На улице мне все кричат «Белиссима», смешливо призналась она кузену, но дальше криков римляне не двигаются Шмуэль развел руками:
Здесь так принято, но вообще они очень семейные люди. Обед у родителей по воскресеньям, жена, малыши он отпил кофе, но они не могут не сделать комплимент красивой девушке Шмуэль заставлял себя не смущаться. Не желая маячить у стойки портье, он передал записку для брата через отельного мальчика:
Я предупредил его, что мы пойдем в этот бар Шмуэль усадил девушку на скутер, он сейчас работает, но он к нам присоединится Ева окинула взглядом его джинсы и рубашку поло:
Вы поменялись одеждой, утвердительно сказала девушка, я удивилась, что он пришел в костюме. Он редко надевает пиджак Шмуэль отозвался: