Всего за 119 руб. Купить полную версию
Илья буркнул что-то невразумительное и отвернулся. Варька без улыбки смотрела на него. Помолчав, спросила:
А кто этот Пашенной, что ты так вскидываешься?
Купец первой гильдии, миллионщик. Почти весь город ему должен.
Ну так что ж ты?..
А, думаешь, он жениться собирается? Жена у него есть да детей трое уже. А Дашку так, для забавы хочет. Я уж сто раз ему по-доброму говорил: отстаньте, мол, от девки, ваше степенство, на что она вам, слепая-то А он рогом уперся: желаю Дашку, и все! Просто проходу нет от него! Каждую ночь в кабаке сидит, глаз с нее не сводит. Наши уже поговаривают: прячь девку, морэ{Морэ дружеское обращение к мужчине-цыгану.}, украдет Он может, у него такие молодцы в приказных чертям страшно.
Надо уезжать, решительно сказала Варька. Всем уезжать, всей семье.
А куда среди зимы-то? кисло поинтересовался Илья. В кочевье? На санях по снежку?..
Зачем в кочевье? Езжай в Москву.
Ага Яков Васильич там меня ждет не дождется. А Настьку он вообще проклясть обещал забыла?
Обещать обещал, да не проклял же. И портрет ее как висел в зале, так и висит уж сколько лет. Яков Васильич снимать не позволяет. Время прошло, Илья. Забылось все давно. Да и Настьку бы ты пожалел. Скучает она.
Это она тебе сказала? удивленно поднял голову Илья.
Нет. Но я же не слепая. Ты посмотри, подумай. Я тебе указывать не могу, но, по-моему, так всем лучше будет. Я в Москве с Марьей Васильевной говорила. Она считает, что можно вам приехать. Ничего не будет. К старости люди сердцем отходят, а у Якова Васильича других кровных внуков, кроме твоей оравы, нету. Подумай, Илья. И извини, я спать пойду. Третий час уже, устала как собака. Завтра поговорим.
Варька ушла. Илья некоторое время еще сидел за столом, глядя на то, как сочится каплями свечной огарок. Затем встал и дунул на огонек.
За занавеской темно, тихо. Настя, казалось, спала, но стоило Илье скрипнуть половицей, как послышался шепот:
Илья, ты?
А ты кого ждешь? буркнул он. Подвинься. Думал спишь давно.
Я и сплю. Она помолчала. Илья, послушай Весна на носу!..
И что?
Мы же все равно уедем, верно?
Ну
Дашку ведь надо поскорей от Пашенного убирать, правда?
Угу.
Может быть в Москву, к нашим? А?
Илья молчал, думая о том, что Варька, как всегда, оказалась права. Да-а Хорош, нечего сказать. Старый дурак. Считал, что Настька про родню давно и думать забыла.
Ну и что нам там делать? все-таки заспорил он. Мне заново торговлю открывать? Там своих кофарей полно, на Конной втиснуться некуда. Лето пропадет, табор потом не догоним А ты куда в Москве денешься?
А здесь куда?
Он не нашелся что ответить. Помолчав, неохотно сказал:
Весной поглядим. Если только Пашенной до того времени не удумает ничего. Может, прочь из города Дашку отправить пока? От греха-то подальше У нас родня в Рославле, можно бы
Внезапно с подушки рядом донеслись странные сдавленные звуки. Испугавшись, Илья тронул Настю за руку.
Чего ты? О, бог мой, дура Я думал плачешь, а ты хохочешь! Чего заливаешься-то, глупая, чего?!
Илья Давясь от смеха, Настя уткнулась в его плечо. А что, здорово сегодня Дашка Пашенного хватила?
Тьфу, безголовая Тут не смеяться, а плакать надо, пробурчал Илья, чувствуя, что и его против воли тоже разбирает смех. Это все твоя наука.
Ничего подобного! Настя перестала смеяться. Знаешь Если бы ей этот Пашенной по сердцу пришелся, я бы ее отпустила.
С минуту Илья ошарашенно молчал. А затем взвился:
Одурела?! Что она, потаскуха?! Мою дочь к гаджу в подстилки Белены ты объелась или пьяная?!
А ты не кричи. Ты подумай, как она жить будет. Замуж ее из цыган никто не возьмет. Кому нужна слепая? Просидит в вековушах, а ведь хороша, таланна Может, если бы влюбилась в этого купца, так хоть год-другой с ним в счастье прожила. Все не пустоцвет
Илья озадаченно молчал.
Нет, он ей не нравится, наконец нехотя сказал он. Сама от него бегает. Нужно ее увозить поскорей. А замуж Ей всего-то шестнадцать. Посмотрим.
Как скажешь, согласилась Настя, придвигаясь к мужу и кладя голову ему на плечо.
Илья обнял ее, привлек к себе. Дождался, пока заснет, и лишь тогда, поднявшись, вышел в темную горницу и снова сел за стол. Сна не было ни в одном глазу. За окном носилась метель, окна дрожали, в печной трубе завывал ветер, и, казалось, никогда не наступит эта проклятая весна. Илья закрыл глаза, вспоминая тот теплый послегрозовой вечер, когда он увел Настю в табор. Увел от отца, родни, поклонников, шелковых платьев, от ресторанов, романсов и славы. В одном платье и шали внакидку ушла она за ним. Семнадцать лет минуло, а кажется вчера все было.